b000001017

— 9 — Относительно сказокъ необходимо прежде всего замѣ- тить, что ни одна изъ нихъ не посвящена исключительно бабѣ ягой и во всѣхъ сказкахъ, въ которыхъ она выводится, не исключая и озаглавленныхъ ея именемъ, ягая занимаетъ второстепенное сл^окебное положеніе '), а не является глав- нымъ дѣйствующимъ лицомъ. Въ пѣсняхъ, кромѣ немно- - гихъ обрядовыхъ, и былинахъ, на сколько могу припомнить, она совсѣмъ не упоминается. Сказанное ясно говоритъ о томъ, что ягой не придавалось особаго значенія. Но этого не могло бы быть, если она являлась-бы представительницей смерти въ томъ образѣ, въ какомъ рисовалась смерть сло- винскому воображенію позіке и рисуется еще до сихъ поръ Въ этомъ образѣ (разумѣемомъ и Спицинымъ), смерть, ка- жется, довольно долго не представлялась словянину и онъ долго не могъ понять ея настоящаго значенія, почему она ему и не представлялась страшною. По крайней, мѣрѣ мерт- веца онъ назвалъ не какъ нибудь иначе, а лишь покой - нымъ и уснз^-вшимъ (покойникъ, усоошій); и по его же по- вѣрью — встрѣтить покойника (гробъ) — къ счастью, удачѣ. За то же говоритъ еще то, что въ болѣе древнемъ народ- номъ творчествѣ вовсе не встрѣчается опредѣленнаго, за- конченнаго образа или олицетворенія смерти; она высту- паетъ дѣйствующимъ лицомъ лишь позже, да и то едва-ли не подъ иноземнымъ вліяніемъ^). Герои сказокъ, былинъ и щихъ. Эта ,,грызливость" и послужила, несомнѣняо, основаніемъ къ изображенію ягой съ острыми и даже желѣзными зубами М См. н. пр. м. Народи, руск. сказки. А. Н. Афанасьевъ, ЛгЛі 50, 57, 58-а, Ь; 59, 60, б1-а, Ь; б2-а, Ь, с, й; 63, 64, 65, 71, 76, 77, 81-а, Ь; 92, Ш-Ь, 94, 96; 104-а, Ь, с, й, Г, Ь; 116-а, Ь; 117, 118, 122-а, Ь; 125-а, {, §; 128а, 129-а, Ь; 146, с; 148, 149, 150-а, Ь, с; 152Ь, 158, 160, 175, 181. И какой имѣетъ въ виду Спицинъ. У западныхъ славянъ бо- гиня смерти звалась Морана или Марана. Въ началѣ весны чучело ея носили по деревнямъ съ посмертными обрядами и, послѣ отправления ихъ, бросали въ болото или рѣку. Въ Богеміи при ношеніи поется: Несезіъ смерть изъ веси, ново лѣто до веси, или: Смерть плыве по водѣ, ново лито къ намъ ѣде (иде). (Поэт. возр. слов, на прир., т. 3, стр. 13). Санкс.шагапа—моръ, смерть; морана, поль. таггапа; латин. тогз,всѣ отъ корня тгі— ощущеніе мрака, холода, увяданья; санс. тгіп, тгцё,, греч. }Хсір81Ѵ, лат. тогі, лит. тігіі, славян, мрѣти Стамъ же,, стр. 694). Въ нравоучительныхъ разсказахъ ХѴІІ и XVIII в., большей частью занесенныхъ въ Россію изъ внѣ, смерть встрѣчается очень часто и при томъ, какъ опредѣленное и самостоятельное, вполнѣ сло- жившееся представ.іеніе. Смерть въ видѣ остова или костяка занесе- на къ намъ христіанствомъ (иконами и миніатюрами). Пившіе изъ череповъ враговъ, разумѣется, не боялись мертвецовъ. Послѣдніе у всѣхъ индо-европейскихъ народовъ, по Афанасьеву, (Поэт. воз. сло- вянъ на прир., т. 3, стр. 248), представляются блуждаюш;ими ночными привидѣньями (точнѣе, тѣнями); быстро и легко появляются они и исчезаютъ, свободно проникаютъ сквозь запертыя двери и пр., посѣ- щаютъ жилища, показываются людямъ, которымъ то помогаютъ и со- чувствуютъ, то завидуютъ, пугаютъ ихъ и вредятъ хозяйству. Бро-