b000001017

распредѣлять могилы, какъ по способу погребенія, такъ и по составу могильнаго инвентаря. Переходя къ анализу содерл?анія могилъ пріокскихъ мо- гильниковъ, я начн}' съ Борковскаго могильника, какъ лучше мною изз^ченнаго и какъ заключающаго въ себѣ главнѣй- шіе изъ наиболѣе типичныхъ предметовъ культуры пріок- скаго района. Уже въ первомъ своемъ докладѣ по поводу моихъ раскопокъ Борковскаго могильника я указывалъ на то, что вещи, находимыя въ обыкновенныхъ погребеніяхъ, большею частью отличаются отъ тѣхъ предметовъ, которые сопровождали могилы съ трупосожженіями. Всѣ первые отличаются крайней простотою, примитивностью орнамента и, такъ сказать, архаичностью по сравненію съ вещами, нахо- димыми при трупосожженіяхъ. Могильный инвентарь этихъ послѣднихъ погребеній, даже при сходствѣ общаго типа вещей, отличается болѣе тонкой работой, изящностью от- дѣлки и сложностью орнамента, указывающаго на болѣе развитую культуру. Такъ какъ мое мнѣніе по этому пред- мету было основано на тщательномъ изученіи собраннаго мною матеріала и при томъ при участіи А. И. Черепнина, то меня впослѣдствіи чрезвычайно смутилъ совершенно про- тивоположный взглядъ, проводимый покойньшъ А. И. въ его изслѣдованіи о рязанско-окскихъ могильникахъ, гдѣ онъ категорически заявилъ, что „инвентарь трупосожже- ній не далъ ничего, выдѣляющаго этотъ похоронный обрядъ отъ обыкновеннаго погребенія" и что „сравнивая бытовые предметы и украшенія въ могилахъ съ разными формами похоронъ, онъ не нашелъ въ нихъ никакого различія ни въ формахъ, ни въ матеріалѣ и способахъ выдѣлки". Я долго не могъ понять, чѣмъ можно объяснить это мнѣніе, такъ рѣзко идущее въ разрѣзъ съ тѣмъ, что я высказывалъ относительно Борковскаго могильника. Только теперь, вто- рично пересматривая весь матеріа.иъ по дневникамъ раско- покъ и сличая текстъ дневника, изданнаго мною совмѣстно съ А. И. Черепнинымъ въ 1893 году, съ тѣмъ, который былъ вновь переработанъ А. И. и напечатанъ въ трудахъ Рязанской Ученой Архивной Коммиссіи за 1895 годъ, а также въ изслѣдованіи А. А. Спицына (Древности бассей- новъ рѣкъ Оки и Камы, 1901 г.), я отыскалъ отчасти при- чину такого противорѣчія. Дѣло заключается во 1-хъ въ томъ, что при переработкѣ дневника раскопокъ, при чемъ А. И. Черепнинъ призналъ нужнымъ измѣнить нумерацію погребеній, распредѣляя ихъ не въ хронологическомъ по- рядкѣ, по времени производства раскопокъ, какъ было ра- нѣе, но по мѣстоположенію могилъ на двухъ отдѣльныхъ буграхъ, изъ котораго состоитъ Борковскій могильникъ, А. И. Черепнинъ, не смотря на свою присуиіую ему акку-