b000001016

о ЗНАЧЕНІИ ИЗУЧЕНІЯ ДРЕВНИХЪ РУССКИХЪ ПАМЯТНИКОВЪ, — ДОКЛАДЪ . 7 Древнее церковное зодчество не только отличается своеобразнымъ эфектомъ, проникнутымъ религіознымъ настроеніемъ ; нѣтъ, оно завѣ- щало намъ также- новое художественное слово. Это было шатровое покрытіе нашихъ церквей и развитіе сводчатаго нокрытія храмовъ при постановкѣ свѣтоваго купола на пересѣченіи сводовъ безъ отки- ну тыхъ уже византійскихъ столбовъ. Это достиженіе новыхъ путей особенно важно изучать нашему юношеству; оно почерпнетъ въ этомъ изученіи силу вносить въ искусство новые элементы не прихотливой фантазіи, но формъ вытекающихъ изъ самого строительнаго дѣла и удовлетворяющихъ современнымъ потребностямъ, современнымъ науч- нымъ требованіямъ. Чѣмъ ближе сроднимся мы съ намѣченными мною основными началами и характерными чертами древняго нашего искус- ства, тѣмъ будетъ намъ яснѣе становиться безплодность копировки деталей, не проникнутой оживляющимъ ихъ духомъ искренности и стремленія къ правдѣ и цѣлесообразности. Ясно поймемъ мы неис- полнимость задачи создать современное зданіе въ строго выдержан- номъ стилѣ извѣстнаго періода русскаго зодчества, удовлетворяющее въ то же время, современнымъ потребностямъ и современнымъ науч- нымъ требованіямъ. Когда Петръ прорубилъ свое окно въ Европу, то нахлыну вшій свѣтъ на время не могъ не лишить наше искусство своеобразной само- стоятельности. Можно сожалѣть объ утратѣ этой своеобразности, но достигнуть вновь этого самобытнаго значенія невозможно вернувшись къ прошлому. Нѣтъ, это возможно только съ внимательностью и любовью изучая родное прошлое и, въ то же время, усвоивъ, претворивъ въ себѣ элементы, которые порождены европейскою художественною жизнью. Искусство бываетъ оригинально или тогда, когда народъ живетъ отчужденною замкнутою жизнью, или же тогда, когда народъ стоитъ въ уровень общаго человѣческаго развитія. Заимствованія, копировка европейскихъ формъ предшествуетъ тому обновленію, которое вно- ситъ въ жизнь европейская мысль. Это неизбѣжно. Мы видимъ, какъ въ другихъ областяхъ духовной нашей жизни освобождающее евро- пейское вліяніе пробудило творчество полное самобытности, но въ то же время, и общечеловѣческаго значенія. Мы видимъ это въ произ- веденіяхъ нашихъ великихъ художниковъ слова, мы видимъ это и въ неувядаемыхъ твореніяхъ великаго русскаго композитора, память котораго недавно чествовалъ Петербургъ*. То же должны мы уви- * Память М. И. Глинки.