М. и. к А Т к о I! Ъ. 11 гое время шелъ съ нимъ какъ-бы рука объ руку. Онъ былъ дѣятедьиѣйшимъ сотрудникомъ <Московекаго Наблюдателя-», когда этотъ журналъ редактировался Бѣлинскимъ. Вмѣстѣ съ нимъ онъ началъ сотрудничать и въ «Отечественныхъ Запискахъ» Краевскаго, т. е. ііеренесъ литературную дѣятельность изъ Москвы въ Петербургъ. Въ чемъ заключалось сотрудничество Каткова въатихъ двухъ изданіяхъ? Чѣмъ была тогда занята его мысль? Онъ былъ въ восторгѣ отъ эстетики Гегеля и такъ хорошо усвоилъ себѣ его ученіе, что, какъ пишетъ Бѣлинскій, разбивалъ въ прахъ тогдашнія теоріи нашего знаменитаго критика, впрочемъ, знакомившагося съ. Гегелемъ, ііоиезнанію нѣмецкаго языка, —какъ извѣстно, изъвторыхъ рукъ. Катковъ-же зналъ прекрасно не только нѣмецкіи, нои французскій и англійскш языки. Можетъ быть, поэтому Бѣлинскій чрезвычайно дорожилъ его обществомъ. Но кромѣ философіиі Катковъ занимался еще поэзіей. Особенное приотраетіе онъ питалъ къ Гейне, Гофману, отчасти Шекспиру. Сотрудничество его въ «Наблюдателѣ» выразилось главнымъ образомъ въ переводахъ изъ. этихъ писателей, —переводахъ, надо сказать, довольно неудачныхъ. Такъ напримѣръ, послѣдняя строфа знаменитаго стихотворені® Гейне «Къ матери» гласитъ въ Катковскоиъ переводѣ такъ; „Больной назадъ я путь поворотплъ, Пришелъ домой, и мать меня встрѣчала. И то, чего душа моя алкала, — ■Тіобовь, любовь нъ г-іазахъ ея сіяла". Столь-же неудачны переводы изъ «Ромео и Юліи»: „О, продолясай, мой свѣтлый ангелъ! Ты Надъ головой моей средь ночи блещешь Въ такой-же славѣ, какъ посланникъ неба Предъ взорами смущенными людей. Которые, упавъ на землю павзничъ, На дпвнаго посла взлраютъ въ страхѣ" л т. д. Спрашивается, вызывались-ди эти переводы внутреннею потребностью Каткова или только желаніемъ зарабатывать хлѣбъ. литературнымъ трудомъ? Въ то время матеріальныя обстоятельства Каткова были далеко не завидны. Онъ долженъ былъ содержать.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4