художника, будучи моложе его на 20 лет, являясь' его учеником и всецело принадлежа уже к другому времени. Если бы Боровиковский не нашел себя так полно еще в XVIII веке, о нем надо бы -было говорить, как о русском- Давиде 'В связи со стилем „ амдир " . Как бы то ни было, Боровиковский чудесно соответствует тому варианту классического уже настроения, которое процветало во Франции при Людовике XVI и в эпоху великой революции. Во всяком случае, это—уже не рококо. Персонажи Боровиковского больше не хотят играть роли статистов на пышном маскараде. Они все ушли в себя, в семейную жизнь, все кокетничают псевдопростотою. Именно в этом 'социологическом сдвиге разница^, вовсе не в различных психологиях зсудожников, на чем любят останавливаться наши „художественные критики ". И, однако, между Левицким и Боровиковским есть ряд чрезвычайно интересных промежуточных мастеров, на которых здесь неизбежно остановиться. Сами современники признавались, что „ от терний зависти либо невежества заглохли " многие российские художники . Михаил Шибанов, крепостной, Потемкина, автор совершенно поразительных двух больших жанровых картин в Третьяковской гаплерее и очень тонкого портрета Дмитриева - Мамонова ; Василий Ро д ч е в (1768 —1803), в котором мы совсем неожиданно встречаемся с превосходным мастером лепки и рисунка, 34
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4