и уже очень терпкое лицо; на заднем плане—чудесный -вид парка; конечно, это—красивая ложь, маскарад, ставший жизнью. Зеленоватая, очень „тональная", в ббщѳм скорее светлая живопись; пространство заполненное безукоризненно-—ритмично; и со всем тем некоторая все-таки скованность позы и деревянность рисунка. Сказать ли? Левицкий, очевидно, никогда не занимался анатомией. В больших его смолянках (серия этих портретов старших воспитанниц знаменитого Смольного ■ института падает на 1773—1776 годы) много уязвимого с точки зрения академической критики. Правая рука Нелидовой очень что-то ■ неподвижно -деревянна; совсем неудачен раккурс руки-портрета Борщовой (1776 г.). В больших полотнах есть, конечно, места вполне скучной живописи. Мы нарочно на этом остановились, чтобы тем решительнее под-, черкнуть несказанное обаяние именно этой серии. Очарование в сознательной и, пожалуй, чуть иронической неправде всего этого маскарада. Сдержанность колорита в конце концов только подчеркивает известный характер, призрачности, который присущ смолянкам. Они ненастоящие—все эти очаровательные некрасивые красавицы с . их ужимками на милых неправильных лицах, в их заученных позах нелепого танца на песком усыпанных дорожках парка. Русское рококо ■ сделало еще шаг и приобрело еще ряд чудеснейших документов. Левицкий, как режиссер жизнен28
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4