b000000942

322 жались и послѣ Александра, въ крѣпостномъ мірѣ — по- мѣщиками, которые безнаказанно пытали людей своихъ и дѣвокъ, надѣвая имъ на шеи желѣзныя рогатки отъ 2-хъ до 15 фуптовъ и болѣе; заключали ихъ въ кандалы, приковывая тяжелыми желѣзными цѣпями къ стѣнѣ й колодамъ, и засѣкали ихъ плетьми и розгами Кромѣ пытокъ, которьшъ подвергались обвиняемые при слѣдствіи, у насъ, долгое время, суп],ествовали еще жестокія тѣдесныя наказанія въ видѣ кнута и шпицруте- новъ, которыя представляли не только добавочную пытку уже при исполненіи судебнаго приговора, но во многихъ случаяхъ имѣли значеніе такъ называемой квалифици- рованной смертной казни Еп].е кнутъ мало по малу сокращался въ числѣ ударовъ, а впослѣдствіи и вовсе размѣненъ на плети, которыя, въ свою очередь, сперва приведены въ систему, потомъ усовершенствованы и отре- "'*) Кормленіе соленымъ сельдемъ «не въ впдѣ пытки» составляло самый обыкиовеннын ііріемъ нашихъ полицейскнхъ слѣдователей; а въ лятпдесятыхъ годахъ одинъ изъ Московскихъ часхннхъ прііставовъ даже судился за то, что, выворотивъ руки одному заподозрѣнному въ грабежѣ, связалъ ихъ бичевкою и вѣшалъ обвиняемаго на иерекосякъ (таже виска), отчего этотъ иослѣдній иотерялъ руки. Такое долгое гражданство пытки въ дѣлѣ уголовнаго обвпнеиія составляло неминуемую принадлеж- ность слѣдственнаго ироцеса, при котороыъ «лучшиыъ доказатель- ствомъ въ мірѣ» считалось собственаое сознаніе, и слѣдователю нечего было разыскивать уликъ и доказательствъ, а приходилось вести слѣд- ствія, сидя на мѣстѣ, въ застѣнкѣ, — пытать, подымать па дкбу, бить кнутомъ, жечь огнемъ и опять бить, до тѣхъ поръ, пока заподозрѣнныГі сознается ііъ томъ преступлеиіп, въ котороыъ его обвпняютъ, — все равно; виноватъ онъ въ этомъ на самомъ дѣлѣ им нѣтъ. Это точно такъ, какъ въ Еитаѣ; въ Еаитонѣ, напрпмѣръ, судья- мандаринъ съ двумя шариками съ торжественной улыбкой объявилъ мнѣ, что у нихъ давно уже никого не приговаривали къ смертной казни; да и къ чему было приговаривать къ ней, когда половину обвиняемыхъ за- пытывали н4 смерть во время суда, а другую сажали на три года въ такую тюрьму, въ которой въ течепіи двухъ лѣтъ пепремѣнно слѣдо- вало потерять сперва здоровье, а потомъ и жизнь.