b000000942

277 1812 годъ также памятенъ для Россіи, какъ и годъ Мамаева нашествія, и всякое новое свѣдѣніе, всякій не- значительный разсказъ очевидца о тогдашнемъ времени, несмотря надѣлыя 69 лѣтъ которыя насъ отъ него отдѣ- ляютъ, все еще читаются съ живымъ и кровнымъ интере- сомъ. Ни одно событіе не было такъ роскошно иллюстри- ровано въ народной галереѣ нашей, начиная отъ истинно художественныхъ карикатуръ талантливыхъ мастеровъ Теребенева и Иванова и кончая копеечными Долбилами и Гвоздилами Растопчинскаго измышленія; около 200 кар- тинокъ представляютъ намъ, такъ сказать, лидевыя вѣдо- мости всего того, что происходило въ это достопамятное время, день за день; геройскіе подвиги русскихъ Курціевъ и Сцеволъ, Наполеоновы неудачи и бѣгство и конечное истребленіе его арміи. При извѣстіи о нашествіи Наполеона, разсказываетъ А. Пушкинъ, Москва взволновалась. Появились просто- народные листки графа Ростопчина ; народд) ожесто- чился. Овѣтскіе балагуры присмирѣли; дамы струхнули. Гонители французскаго языка и Кузнецкаго моста взяли въ обществахъ рѣшительный перевѣсъ, и гостиныя на- полнились патріотами: кто высыпалъ изъ табакерки фран- цузскій табакъ и сталъ нюхать русскій; кто сжегъ деся- токъ французскихъ брошюрокъ; кто отказался отъ ла- фита, и принялся за кислыя щи. Всѣ закаялись гово- рить по французски; всѣ закричали о Пожарскомъ и Мининѣ и стали проповѣдывать народную войну, соби- раясь на долгихъ отправиться въ Саратовскія деревни (Соч. А. Пушкина. 1869 г., IV. 138). Первыя картинки, слѣдуя хронологическому порядку , представляютъ въ лидахъ вредъ французскаго воспитанія: гувернеръ наду- ваетъ мальчику въ голову безстыдство, эгоизмъ и вольно- думство (№ 419), усыпляетъ на розахъ госпожу, отра- вляетъ ея сердіііе и разрушаетъ обязанности : супруги