b000000942

265 ііеріоды народнаго развитія , необходимъ деспотъ , то пусть это будетъ такой великій и полезный деспотъ, какъ Петръ,— первый человѣкъ въ своемъ государствѣ и пер- вый слуга своему народу. Шутовство составляло для него необходимый роздыхъ отъ тяжкихъ, почти нечеловѣче- скихъ трудовъ и въ этой безшабашной веселости виденъ свѣтлый умъ его, ибо только ограниченный человѣкъ чуждается веселаго смѣха и въ каждой смѣшной фи- гурѣ и положеніи видитъ намекъ на собственныя свои дѣйствія. Шутовскія затѣи Петра Великаго отозвались и въ народныхъ картинкахъ, описанныхъ подъ 118 и 170; первая изъ нихъ (№ 118) представляетъ, до нѣ- которой степени, пародію на поставленіе властей все- пьянѣйшаго собора. На этомъ поставленіи пьяный архижрецъ рукополагалъ нетрезваго члена, „во имя всѣхъ кабаковъ, во имя всѣхъ табаковъ, во имя всѣхъ водокъ, винъ, бочекъ, чарокъ, ендовъ, ковшей и плошекъ; канарейки, синицы^ жаворонка, снигиря, соловья, чайки, сойки, грача, лебедя, ворона, сокола, кречета, орла великаго, корабля и кита, носящаго ихъ". Затѣмъ архи- жрецъ производилъ кощунственное винопомазаніе съ та- кими приговорками: „тако да будутъ дрожати руцѣ твои... тако да будетъ кружиться умъ твой... сердце исполнено -вина да будетъ въ тебѣ ... да не познаеши десницы своей ниже шуйцы твоей во пьянствѣ", послѣ чего пѣ- лось „аксіосъ". Въ подражаніе этому чину, на нашей картинкѣ пред- ставлено; „посвяп],еніе изъ простыхъ въ чиновные чумаки и въ настоящіе цѣловальники". Двѣнадпать чумаковъ, въ бѣлыхъ балахонахъ, ведутъ новопоставляемаго въ кабацкій покой, въкоторомъ стоитъ бочка и на ней сидитъ Бахусъ, имѣющій рябинную кисть въ одной рукѣ и штофъ съ рюмкой въ другой. Тутъ-же стоятъ двѣ „обрюзглыя