b000000938

88 ЖУКОВСКІЙ. вязкѣ, ничто не испорчено, хотя и могло бы испортиться, струны только болѣе натя- нуты: или онѣ лоннутъ, или будетъ со- вершенная гармонія. При всей трусости, вѣріо болѣе послѣднему... Твои дѣла идутъ хорошо: говорятъ о тебѣ, какъ о своемъ, списываютъ твои стихи въ пѣсколько рукъ". Въ серединѣ февраля Ж. посѣ- тилъ И. В. Лопухина съ намѣрѳніемъ по- совѣтоваться съ нимъ, „открыть всѣ обстоятельства". Лопухинъ ободрилъ поэ- та и обѣш,алъ свое содѣйствіе. Въ письмѣ къ Воейкову отъ 20 февраля Ж. рисуетъ картину идеальной жизни: они съ Воей- ковымъ будутъ жить вмѣстѣ, вести ти- хую жизнь, „обращенную на внутреннее наслаждѳніе собою, наслажденіе вѣрпое, для другихъ невидимое, но тѣмъ болѣе драгоценное". Яркое нредставленіе о ду- шевпомъ состояніи Лі. даетъ запись въ, дневникѣ 25 февраля. „Смотря на про- шедшее вообще (частные, мелкіе недо- статки и проступки въ сторону), я не имѣю причины упрекать себя ни въ чемъ такомъ, чтобы оставило на всю. лсизнь раскаяніе... Совѣсть моя спокойна: я не желаю ни невозможнаго, ни непозволен- наго. Въ этомъ никто не нереувѣритъ меня; исполнится ли то, что одно мо- жетъ дать мнѣ счастье, это къ несчастію зависитъ не отъ меня, а отъ другихъ; но д.)ія меня останется по крайней мѣрѣ увѣреніе, что я искалъ его не въ низ- комъ, не въ томъ, что противно Творцу и человѣческому достоинству, а въ луч- шемъ и благороднѣйшемъ; я привязывалъ къ нему все лучшее въ лсизни — не бу- детъ его, не будетъ и прочаго; не моя вина. Останется дожить какъ-нибудь по- ложенный срокъ, который, вѣроятно, бу- детъ не дологъ. Жаль жизни — такой, какъ я ее представляю, тихой, ясной, дѣятель- ной, посвященной истинному добру; но того, что обыкновенно называютъ жизнью, того совсѣмъ не жаль — и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше. Тогда бы могъ я упрекать себя за прошедшее, когда бы употреблялъ ненозволенныя средства исполнить свои надежды — нѣтъ! я хотѣлъ и хочу счастья чистаго. Я берегъ одну надежду. Покор- ностью и тѳрпѣніемъ думалъ купить себѣ исполненіе. И это иснолпеніе было бы не дорого куплено, хотя во всѣ нослѣдніе года не помню дня истинно-счастливаго', сколько же печальнаго! — а все вмѣстѣ — удѣлъ незавидный"... Далѣе поэтъ отмѣ- чаетъ громадное вліяніе на него небла- гонріятныхъ обстоятельствъ. „Другимъ, — говоритъ Ж., — нужно несчастіе, чтобы привести въ силу ихъ душевный качества. Мнѣ, напротивъ, нужно счастіе, которое можетъ быть моимъ, ибо нѣтъ общаго для всѣхъ счастія. Въ немъ одномъ вижу свое преобразованіе". Еще до знакомства съ Протасовыми Воейковъ задумалъ йолучить профессор- скую каѳедру въ университетѣ; остано- вился же онъ на Дернтскомъ, гдѣ послѣ смерти А. С. Кайсарова была вакантна каѳедра. Хлопоты Воейкова о профессор- ствѣ шли уснѣшно; не менѣе успѣшно шли его любовныя дѣла. Любовныя дѣла Ж. наоборотъ шли плохо. Воейіювъ сдѣ- лался горячимъ пособникомъ Екатерины Аѳанасьевны Протасовой, сталъ на ея сто- рону, началъ съ надменностью относиться къ Ж. Поэту было тяжело, онъ уѣхалъ въ Чернь къ Плещеевымъ. Пзвѣстіе, по- лученное отъ Тургенева, что извѣстный проповѣдникъ и духовный писатель, рек- торъ Петербургской духовной академіи, архимандритъ Филаретъ, не видитъ пре- пятствій къ женитьбѣ Ж. на Маріи Андре- евнѣ, нѣсколько подняло духъ Ж.: онъ думалъ, что этотъ фактъ поколеблетъ Е. А. Протасову, которая въ своемъ отказѣ Ж. ссылалась на церковные уставы. рѣшилъ еще разъ попытать счастье и вмѣ- стѣ съ Плещеевымъ пріѣхалъ въ Мура- тово. Къ нему отнеслись надменно и хо- лодно. Въ апрѣлѣ Ж. опять объяснился съ Е. А. Протасовой, она вновь катего- рически отказала. Это сильно повліяло на поэта. „Я носматривалъ- изъ подлобья, — пишетъ }К. Еъ А. П. Кирѣевской въ апрѣлѣ 1814 года, — не найду ли гдѣ въ углу христіанской любви, Бнушаюш ;ей сожалѣ- ніе, пощады, кротости. Ыѣтъ! Одно хо- лодное оюестокоееіМе въ монашеской рясѣ съ кровавою надписью на лбу: должность (выправленное весьма неискусно изъ слова суевщпе) сидѣло противъ меня и страшно сверкало на меня глазами". Въ маѣ Ж. вернз^лся въ Чернь къ Пле- щеевымъ. Е. А. Протасова потребовала, чтобы Ж. не показывался въ Муратовѣ до возвращенія Воейкова, который уѣхалъ изъ Муратова. Состояніе поэта было самое печальное. О немъ мы можѳмъ судить по письмамъ къ Ал. И. Тургеневу и А. П.