b000000938

488 зотовъ. дидъ объ упадкѣ нскусства и драматиче- ской литературы, привѣтствовадъ сцени- ческія новинки, боролся съ новымъ на- правленіемъ, утвердившимся въ русской драматургіи и беллетристикѣ. «Всѣ повѣ- сти и пьесы стали писать изъ крестьян- скаго быта, полагая, что въ этомъ имен- но состоитъ народность литературы. Это была небольшая ошибка. Это была просто- народность, а не народность. Всѣ сословія вмѣстѣ состав.чяіотъ нашу національность. Простонародный же языкъ на сценѣ и въ повѣстяхъ не подвига.іъ ни на шагъ ни театра нашего, ни литературы. Не говоря улсе о томъ, что у пасъ нѣтъ об- ш,аго простонароднаго языка, а все областныя нарѣчія, мы знаемъ всѣ очень хорошо, что языкъ очищается и форми- руется образованнымъ сосдовіемъ, а не чернью, которая искажаетъ всѣ фразы, какія сльппитъ гдѣ-нибудь у высшихъ сословій. Слѣдственно, вводить рыночный явыкъ въ литературу и на сдену значило оказывать имъ очень дурную услугу. Бел- летристика, сцена должны очиш,ать нашъ языкъ, Еотораго основныя правила еш;е непрочно установлены, а крестьянская рѣчь не можетъ способствовать къ этому». Литературная дѣятельность 3 — -ва про- текала въ очень тяжелыхъ цензурныхъ условіяхъ. Въ этомъ отношеніи цензурный злоключенія, постигшія его комедію въ стихахъ «Пріѣздъ генера.иъ -губернато- ра>, очень типичны. «Въ 1856 году, когда мы думали, что уже можно писать обо всемъ, написалъ я « Ііріѣздъ генералъ-губернатора» , разсказы- ваетъ 3 — въ. Эта пьеса, въ родѣ древней «Ябеды» Капниста, дозволенной приПавлѣ I, — и я осмѣлилбя представить ее тогдаш- нему главноуправляюпіему Ш отдѣленіемъ для поднесенія государю. Увы! онъ отвѣти.ііъ мнѣ, что «при всей своей благонамѣрен- ности пьеса эта не можетъ быть играна». И съ тѣхъ поръ я ее передѣлыва.ііъ нѣ- сколько разъ, подъ другими названіями; изъ генералъ-губернатора сдѣлалъ вице- губернатора, — и этого оказалось мало. Тогда губернскіе чиновники должны были превратиться въ частную Еомпанію, а начальникъ ихъ — въ простого директо- ра акціонерной компаніи». Въ такомъ видѣ пьеса была пропущена наконецъ въ печати, но театральная цензура все-таки не дозволила ея, постановивъ: «считаемъ представдѳніе неудобнымъ». Значеніе 3 — ва, какъ писателя, можетъ быть оцѣниваѳмо въ пяти отношеніяхъ: 1) какъ теоретика по цѣлому ряду худо- жественно-ѳстетическихъвопросовъ, связан- ныхъ со сценою, драматическимъ искус - ствомъ вообще и историческими пережи- ваніями русской драмы въ частности; 2) какъ оригинальнаго драматическаго писателя, переводчика и компилятора драматичеекихъ произведеній; 3) какъ автора романовъ, преимущественно истори- ческихъ; 4) какъ историка - компиля- тора, главнымъ образомъ на современныя автору темы, и 5) меъ публициста по разЕообразнымъ вопросамъ, связаннымъ со сценой. Проведя большую часть своей жизни около сцены и сценическихъ дѣяте- лей, 3 •— въ на практикѣ вплотную подо- шелъ къ существу драматическаго про- изведенія, ознакомился съ прошлымъ и настоящимъ русскаго и западно-европей- скаго искусства, постигъ требованія актера и зрителя и, наконецъ, вполнѣ уяснилъ себѣ пути, которыми норма.зьно должна развиваться русская сцена. Среда перво- начальная, въ которой онъ вращался, и господствующія литературныя теченія, при паличіи которыхъ онъ выступи.иъ на лите- ратурно-сценическое поприще, сдѣлали его по существу убѣжденнымъ поклон- пикомъ французска, го классицизма. Конечно, жизнь и время сдѣлали свое дѣло. 3 — въ былъ современникомъ и сентиментализма, и романтизма, и Грибоѣдова, и Гого.ія. «Горе отъ ума» и «Ревизоръ», взбало- мученное море страстей, образовавшихся около этихъ произведеній, не могли без- слѣдно пройти для него. Но несмотря на это, онъ все-таки остается убѣжденнѣишимъ носителемъ началъ французскаго клас- сицизма. Многое, высказанное имъ по поводу сцены, актеровъ, видовъ драмати- ческаго искусства, драматичеекихъ про- изведеній и вообще искусства имѣетъ значеніе и для нашего времени. Театръ созданъ не исключительно для одного аристократическаго сословія, а больше для образованія народа. Мы долго придерживались системы классицизма, потому что онъ всегда имѣлъ цѣлію поучать зрителей высокими примѣрами доблестей древнихъ историческихъ лицъ, а комедіи классицизма осмѣивали порокъ и предразсудокъ умно, тонко, забавно и съ сохраненіемъ нравственной цѣди. Новѣйшій рамантизмъ произвела много