b000000938

ЗОИТАГЪ. 453 ко мнѣ въ колыбель, и засыпалъ возлѣ меня. По утрамъ зке меня приносили въ его горницу, чтобы разбудить его, и такъ же клали въ его кроватку». Привя- занность дѣтѳЁ была прямо трогательна. Приви.іги А. П. натуральную оспу (тогда еще не была извѣстна вакцина) одновре- менно съ Жуковскимъ, у котораго оспа не привилась. У А. П. привилась она очень сильно. Во все время болѣзни Жу- ковскій очень часто приходилъ къ боль- ной и трогадъ ее. Бабушка изъ всѣхъ внуковъ больше всего любила Анюту и Васю. «Анюту, говаривала она, всѣ счи- таютъ моей любимице!, и не диковинка, что я люблю ее больше прочихъ дѣтей, — • она съ минуты своего рожденія на моихъ рукахъ; но я не рѣшу, кого люблю больше — Васю или ее? Если бы мой сынъ, Иванъ Аѳанасьевичъ, былъ зкивъ, и того я не могла бы любить больше Васи». Всякое воскресенье бабушка да- вала Васѣ и Анютѣ по 10 копеекъ мѣдью. Онъ отдав алъ свои деньги на оохраненіе и приказывалъ, чтобы бѳзъ его позволенія она не тратила и своихъ. Она не смѣла ослушаться, да, правду сказать еш;е, и не умѣла тратить. На эти деньги по затѣѣ Жуковскаго дѣти устраивали по воскресеньяиъ самодѣль- ную иллюминацію, которая пользовалась среди мѣстныхъ ребятъ громкой славой. Очень интересенъ небольшой эпизодъ, записанный А. П. въ своихъ воопомина- ніяхъ: малѳныай Жуковскій является въ качествѣ рыцаря безъ страха и упрека, защищаюш;аго отъ насилія свою маленькую подругу. Пріѣхаіи въ гости на иллюминацію сосѣди мальчики Игнатьевы, большой руки шалуны и буяны. «Подняли ужас- ный крикъ, шумъ, стукъ, бѣготню, возню.... Одинъ изъ нихъ зацѣпидся за меня, смотрѣвшую на нихъ, разиня ротъ, и закричалъ... «зачѣмъ здѣсь эта дѣвченка? вонъ ее! мы ее прибьемъі» — и сунулись ко мнѣ, грозя мнѣ ку.іаками. Я броси- лась ЕЪ Жуковскому, крича: «Васенька, не давайте меня!» я всегда говорила ему вы. Онъ оттолкнулъ забіяЕЪ и грозно имъ сказаіъ; — «Я не допуш;у бить Ашоту!» Потомъ, взявъ меня на руки, посадилъ на бабушкину кровать и закрылъ завѣ- сомъ, подоткнувъ его подъ пуховикъ. Я дрожала и плакала, шалуны хохотали; но Жуковскій былъ очень серьезенъ. «Такъ вотъ что! — сказаіъ одицъ изъ Игнадье- выхъ, — пусть она будетъ крѣпость, мы станемъ брать ее приступомъ» — «А я буду защиш;ать ее», — сказалъ Жуковскій и, взявъ линейку, сталъ съ нею, какъ съ ружьемъ возлѣ крѣпости. Гарнизонъ былъ вдвое малочисленнѣе^ но лучше вооруженъ. Нападаюш;іе не имѣли дру- гого оружія, кромѣ своихъ кулачишекъ, которыми они совались къ крѣпости, и были всякій разъ отражаемы энергиче- скими ударами линейки. Мальчики орали во все гордо, я пиш,ала: «Васенька, они и васъ прибьютъ! Прогоните ихъ, не давайте меня!» Молчадъ одинъ Жуковскій, сЬеѵаІіег запз реиг еі; запй гергосЬег. Наконецъ этотъ шумъ былъ усдышанъ Елизаветой Демѳнтьевной и моей мамуш- кой. Онѣ взошли, и появленіе взрослыхъ особъ въ одно мгновеніе прекратило бой. Игнатьевыхъ не только не пригласили на вечеръ, но прогнали изъ дома. Оъ тѣхъ поръ я никогда не встрѣчала и даже ничего объ нихъ не слыхала. Живы ли они бывшіе тогда шалуны — ребятишки, а теперь дряхлые старики?...» У дѣтѳй все было обш;ее: и горе, и радости, и раз- влеченія, и работа. Первый учите.ль Туль- скаго училища Ѳеофидактъ Гавриловичъ ПокровсЕІй училъ и Жуковскаго и А. П. Съ переѣздомъ въ Тулу, въ домѣ Вуни- ныхъ образова.іся настоящіі паноіонъ. Выло множество дѣтей: 4 сестры Бунины, Жуковскій, двѣ маленькія дѣвочки Павло- ва и Годубкова, дочь тульскаго полицей- мейстера,посторонній мальчикъ однолѣтка, приходивпіій учиться, Риккеръ, сынъ доктора, и еще три совершенно взрослыхъ дѣвушки, лѣтъ по 17, родственница Бу- нина, воспитанница гувернантки и бѣдная дворянка Сергѣева. Въ этой обстановкѣ и атмосферѣ накоплялись первыя знанія, об- разовывался характеръ, создавались лите- ратурные вкусы. Центральную рольигралъ Жуковскій, а его правой рукой всегда была Анюта. Здѣсь-то Жуковскій впервые выступилъ въ роли драматурга. Онъ сочинилъ трагедію «Ками.иъ или Осво- божденный Римъ». Соорудили сцену и разыграли трагедію. А. П. выступила въ роли Люція Мнестора. До 1815 года продолжалась совмѣстная жизнь друзей - сверотниковъ. Въ этомъ году Жуковскій переѣхалъ въ Петроградъ, Обрываются и записки-воспоминанія А. П. о дѣтствѣ Василія Андреевича. Какою теплотою звучатъ сдѣдующія сдовд,