b000000938

400 ЗИНОВЬЕВЪ. 3-вымъ, онъ обратился съ своимъ проек- томъ къ губернатору, который препрово- дидъ проектъ къ министру внутрѳннихъ дѣлъ. Изданіе предполагалось на этотъ разъ не только на русскомъ, но и на татарскомъ языкѣ. Послѣ почти трехлѣт- нихъ мытарствъ «Казанскія Извѣстія» были, наконецъ, разрѣшены и стали вы- ходить, но только на одномъ русскомъ языкѣ и подъ редакціей одного 3-ва, такъ какъ Запольскій къ этому времени скончался. Первый № «Извѣстіі» вышелъ 19 апрѣля 1811 г. Все содержаніе его заключалось въ объявлѳніяхъ отъ «казен- ныхъ мѣстъ» и «партикулярныхъ людей», и только одинъ эішграфъ, замѣнившій передовую статью; «Я дѣіо самое въ листахъ сихъ извѣгцаю, читателей моихъ не ложно обольщаю» — нарушалъ одно- образіе номера. Слѣдующіѳ номера, вы- ходившіе разъ въ недѣлю, хотя и «извѣ- п];али» почти то же самое, все же время отъ времени стали разнообразиться не- большими литературными замѣтками са- мого редактора-издателя. Появилась ру- брика «Полезное» съ статистическими данными мѣстно-областного характера. Въ 4 номерѣ «Извѣстій» было напечатано заявленіе редактора о томъ, что онъ пред- лагаетъ премію (золотую медаль въ 10 червонцевъ) тому изъ казанскихъ помѣщи- ковъ, кто съ успѣхомъ засѣетъ растущую въ Казанской губ. траву щелкунецъ и выработаетъ изъ сѣмянъ ея масло, годное въ хозяйствѣ и врачевствѣ. Въ 5 номерѣ напечатана была статейка издателя «Весна», въ 9 номерѣ — анекдоты «для пріятнаго препровожденія времени», въ 11 номерѣ — замѣтка его же: «Нѣчая о г. Свіяжсаѣ, описывающая мѣстоположеніе города и его окрестностей» и проч. Раз- двигая такимъ образомъ понемногу тѣсныя рамки «Казанскихъ Извѣстій» и, вѣроятно, предполагая въ ближайшемъ будущемъ выдвинуть подъ рубрикой «Полезное» различные мѣстные сельско-хозяйственные вопросы, 3-въ, конечно, и не предпола- галъ, что въ Петроградѣ зорко слѣдятъ за его скромной дѣятельностью и что онъ, вынустивъ только три номера, уже успѣлъ провиниться. Въ столицѣ усмотрели въ «Извѣстіяхъ» нѣсколько ошибокъ и при этомъ «не только типографскихъ», но даже противу... «слога и языка», объ- ясняющихся, безъ сомнѣнія, простымъ не- досмотромъ. Тѣмъ не менѣе эти «ошибки противу слога и языка» не прошли без- слѣдно. По преднисанію министра на- роднаго просвѣщенія, на Казанскій уни- верситетъ возложено было «попеченіе», чтобы газета 3-ва «издаваема была впредь исправнѣе и пристойнѣйшимъ образомъ «■ Цензура газеты бьма возложена на проф. Городчанинова и адъюнкта Перевощикова. Но этимъ дѣло не кончилось. Въ 9 номерѣ «Извѣстій» 3-въ, несмотря на универси- тетскую цензуру, снова проштрафился, и на этотъ разъ уже по «существу». Въ числѣ анекдотовъ «для пріятнаго препрово- жденія времени» онъ помѣстилъ слѣдующій разсказъ о-Малербѣ: «Философъ Малербъ за часъ до смерти своей привсталъ съ постели и какъ бы слушалъ нѣчто съ большимъ вниманіемъ. Духовникъ пред- лагалъ ему начать исповѣдь и, описывая богатства будущей жизни, спрашивалъ его: не прѳдчувствутъ ли онъ чего небеснаго? — Все земное, отецъ мой, все еще земное! Небеснаго я ничего не чувствую — отвѣ- чалъ Малербъ: штиль разсказовъ твоихъ приближаетъ только конецъ мой». Этотъ анекдотъ. которому, 3-въ не придавалъ, очевидно, никакого особеннаго значенія, побудилъ начальство принять противъ 3-ва новыя репрессивныя мѣры: онъ былъ совсѣмъ устраненъ отъ издательства и ре- дакторства, а газета передана была всецѣло университету. Такимъ образомъ на 18 номерѣ издательская дѣятельность 3-ва и прекратилась,- Такъ закончился начальный періодъ существованія первой провин- ціальной газеты, какъ предпріятіе част- наго лица. Есть основаніе думать, что 3-въ могъ бы вести газету и даже при- дать е1 онредѣленную физіономію. «Типо- графскія ошибки» и погрѣшности «противу слога и языка» — дѣло, конечно, случайное и второстепенное; работы на первыхъ порахъ было не мало, и о мелочахъ некогда было думать. 3-ву, по его собственнымъ сло- вамъ, «приходилось трудиться одному безъ наималѣйшаго пособія другихъ»; въ типо- графіи не хватало шрифта, набор щиковъ и газетной бумаги. Иногородніе сотруд- ники, не зная еще литературныхъ поряд- ковъ, доставляли статьи «безъ подписи фамилій», такъ что печатать ихъ было невозможно. Всѣ эти чисто внѣшнія неу- добства могли бы устраниться, и дѣло вступило бы на болѣе спокойный путь. Не внушала опасеній за дальнѣйшую судьбу изданія и внутренняя сторона его.