b000000937

РИШЕЛЬЕ. 255 замкѣ Куртейль, у своей супругіг, Ришелье, узнавъ объ арестѣ короля, немедленно прибылъ въ Парижъ, но затѣмъ рѣшился, въ августѣ 1791 года, отправиться въ Россію. Побудительныя причины этой по- ѣздки остаются до сего времени невыяс- ненными; можно предполагать, что онъ не желалъ быть свидѣтелемъ тѣхъ неи- стовствъ и кровавыхъ сценъ, которыя происходили въ его отечествѣ. Какъ бы то ни было, Ришелье, не желая считаться эмигрантомъ, испросилъ себѣ 27-го іюля 1791 года у Національнаго Собранія доз- воленіе отправиться въ Россію и уѣхалъ немедленно въ Петербургъ; здѣсь онъ былъ представленъ принцемъ Нассау-Зи- геномъ Императрицѣ Екатеринѣ II, кото- рая пожаловала прибывшему чинъ полков- ника, удостоила его приглашенія на вечеръ въ Эрмйтажъ, а въ 1792 году возложила на него порученіе относительно эмигран- товъ, расположенныхъ на берегахъ Рейна. Бъ это время кампанія герцога Браун- швейгскаго противъ Французовъ окончи- лась полньшъ его пораженіемъ при Вальми; всѣ Французскіе эмигранты находились въ жалкомъ положеніи и претерпѣвали страш- ную нужду. Принцъ Конде просилъ у Ека- терины II убѣжища для себя и своихъ приверженцевъ. Императрица согласилась на это и послала съ герцогомъ Ришелье 60.000 рублей золотомъ, чтобы доставить эмигрантовъ въ Россію и поселить ихъ на берегахъ Азовскаго моря, образовавъ изъ нихъ два полка пѣхоты. Но эмигранты не согласились на это предложеніе; Австрій- ское правительство выразило намѣреніе взять на себя полное содержаніе всего отряда принца Конде, который, въ свою очередь, предложилъ Ришелье командо- вать небольшимъ отрядомъ. Но герцогъ отклонилъ это предложеніе и въ качествѣ русскаго ОФИцера генеральнаго штаба со- вершилъ съ австрійцами походъ 1793 и 1794 годовъ на Рейнѣ и въГолландіи и со- ставилъ, по словамъ Ланжерона, подробное описаніе военныхъ дѣйствій, сожженное, однако, вмѣстѣ съ прочими его бумагами во время чумы въ городѣ Одессѣ. Ришелье, по словамъ того же Ланжерона, находился при осадѣ Валансьена, Конде, Дюнкир- хена, а такясе въ различныхъ сраженіяхъ, тогда происходившихъ, всегда отличался отвагою и храбростію и пріобрѣлъ боль- шое уваженіе всѣхъ австрійскихъ генера- ловъ, принца Кобургскаго, принца Гоген- лоэ и другихъ. Поднятіе оружія противъ Франціи было причиною, что Рипіельѳ былъ причисленъ къ числу эмигрантовъ, а все его ведвижи мое имущество конфисковано въ 1792 году. Конвентъ призналъ владѣнія Ришелье на- роднымъ имущ,ествомъ, въ томъ числѣ и знаменитый зймокъ на берегахъ Луары, принадлежавшій когда-то кардиналу; часть этихъ земель была продана, а супруга Ри- шелье заключена въ темницу, изъ которой, однако, впослѣдствіи была освобождена. Послѣ окончательнаго пораженія австрій- цевъ на Рейнѣ въ 1794 году Ришелье, вмѣстѣ съ Ланжерономъ, былъ вызванъ въ Россію, куда и отправился въ мартѣ 1795 года. Проѣздомъ онъ посѣтилъ по- бѣдителя при Куннерсдорфѣ графа Румян- цова, жившаго тогда въ своемъ прекрас- номъ дворцѣ въ Ташанахъ, близъ Пе- реяславля. ГраФъ чрезвычайно ласково принялъ обоихъ французовъ и предло- жилъ имъ поступить въ Кирасирскіе полки; Ланжерону — въ Малороссійскій, а Ри- шелье — Военнаго ордена. Это опредѣленіе должно было быть утверждено Императрицею, чтб и побу- дило Ришелье ѣхать въ Петербургъ и представиться князю Платону Зубову, въ то время — пользовавшемуся большимъ вдія- ніемъ. Послѣ долгихъ ожиданій и хожде- ній Ришелье и Ланжеронъ были утвер- ждены, въ 1795 году, въ іюнѣ мѣсяцѣ, полковниками въ означенныхъ выше нол- кахъ, которые были расположены въ Дубно (Волынской губерніи), и оба рев- ностно занялись военного службою и изуче- ніемъ русскаго языка. Бъ 1797 году Ришелье былъ, по стар- шинству, произведенъ въ генералъ-маіоры и назначенъ командиромъ Кирасирскаго Его Величества полка. Императоръ Павелъ требовалъ строгаго соблюдеяія устава военной службы; не любилъ тѣхъ, кому покровительствовала Екатерина II, и не- однократно дѣлалъ строгія замѣчанія и выговоры Ришелье, который рѣшилея, на- конецъ, просить увольненія отъ службы но бодѣзни. Онъ удалился въ Польшу и помышлялъ о возвраш;еніи во Францію, чтобы собра'ть^хотя самые малые остатки огромнаго состоЙЕІя своего отца. Во Фран- ціи уже наступили врем^а консульства, и къ эмигрантамъ относились снисходи-