b000000937

96 РЕПНИНЪ. было добиться во что бы то ни стало исполненія заявленныхъ Императрицей — ■ еще на коронаціониозіъ сеймѣ — требо- ваній, не останавливаясь передъ примѣ- неніемъ вооруясенной силы: «страхоиъ вырвать у поляковъ то, что отъ нихъ ла- ской добыть не можно было». Но Ренаинъ какъ на коронаціонномъ сей- мѣ, когда оаъ уступидъ общему протесту де- путатовъ, такъ и теперь не воспользо- вался предоетавлепньшъ ему правомъ рѣ- шительныхъ мѣръ и не использовалъ своего несомнѣннаго вдіянія на короля. Онъ ясно сознавалъ, что раньше какихъ- либо рѣзкихъ шаговъ, тѣмъ паче «воору- женной негоціаціи», — надо было создать партію, которая могла бы быть дѣйстви- тельной, а не призрачной, какъ Чарто- рыйскіе, опорой русской политики. Къ со- зданію этой партіи и приступилъ Репнинъ. Задача эта была нелегкой, такъ какъ организовывать ее приходилось на столь не- популярно.«ъ въ Польшѣ лозунгѣ, какъ равнонравіе диссидентовъ, противъ кото- раго была не только вся, поголовно, като- лическая шляхта, по и Пруесія, втайнѣ, конечно, агитировавшая противъ дисси- дентовъ. Репнинъ, естественно, обратился, прежде всего, къ противникаиъ Чарторыйскихъ. Под скарбій коронный Веесель, воевода кра- ковскій Ржевусскій, кіевскій— Погоцкій, епи- скопъ Солтыкъ не уклонялись отъ со- глашеаія, но непремѣннымъ условіемъ его ставили разрушеніе Генеральной конФе- дераціи, главной опоры Чарторыйска ихъ, на которую такъ много потрачено было, въ свое время, русскихъ трудовъ и денегъ. Репнинъ не могъ безъ колебаній сломать старое оружіе для новаго, которое пред- ставлялось ему едва-ли болѣе надежнымъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, открытое соглашеніе съ оппозиціей, помимо разрыва съ Чарторый- скими, должно было «принести неска- занное неудовольетвіе королю». Колебанія Репнина вызвали въ Петер- бургѣ подозрѣнія въ слабости. Ходили слухи о сильномъ вліяніи на него Поня- товской (жены австрійскаго генерала), урожденная Конской, романъ съ которой приписывала ему молва. Въ Варшаву по- сланъ былъ Сальдернъ, на мѣстѣ убѣдив- шійся, однако, что дѣла въ Польшѣ дѣй- ствительно запутаны, что на Чарторый- скихъ разсчитывать нельзя, что диссидент- скій вопросъ удастся провести только послѣ ожесточенной борьбы, и что Репнинъ стоитъ на правильномъ пути. Съ начала 1766 года началась дѣятель- ная подготовка къ предстоявшему осенью того же года обыкновенному сейму, на ко- торомъ Репнину предстояло поставить ка- тегорически вопросъ о диссидентахъ. Бла- годаря отпущеннымъ въ распоряженіе его крупнымъ суммамъ, онъ могъ вести до- вольно обширную агитацію: его агенты разъѣзжали по Литвѣ и Польшѣ для под- готовки диссидентскаго вопроса на мѣ- стахъ, гдавнымъ образомъ — дляубѣжденія противыхъ диссидентскому дѣлу магна- товъ. Въ тратахъ своихъ Репнинъ былъ, впрочемъ, довольно умѣренъ, не желая расходовать средства на выборы: не безъ основанія онъ находилъ, что «дененЕная коррупція» уя^е выбранныхъ сеймовыхъ де- путатовъ вѣрнѣе обезпечитъ ему успѣхъ. Не меньше энергіи проявляла и католиче- ская партія. Рескриптомъ 24 — 26-го августа 1766 г. Репнину преподаны была окончательный инструкціи. Въ основу полагалось «дѣло нашихъ единовѣрныхъ, купно съ дѣломъ прочихъ диссидентовъ», заключавшееся въ "возвращеніи имъ правъ духовныхъ и граяс- данскихъ». Репнину предписывалось взять аудіенцію на сеймѣ тотчасъ послѣ избра- нія маршалка, «не допуская никакой дели- бераціи ни въ какія другія дѣла», «дабы нольскій Дворъ и другіе заключить могли, что мы диссидентскій вопросъ ноставляемъ дѣною ихъ собственнаго бдгігонолучія и безъ поправіенія онаго всѣ ихъ совѣты отъ насъ препятствованы будутъ». Въ случаѣ отказа, Репнину предписывалось оставить сеймъ: Императрица прибѣгнетъ къ (ідругимъ ей отъ Бога дарованньшъ снособамъ»: наготовѣ держалось до 40.000 войска. "Поведѣнія, данныя по диссидентскому дѣлу, ужасны», писалъ Репнинъ Панину; «истинно волосы у меня дыбонъ стано- вятся, когда думаю объ ономъ, не имѣя почти ни малой надежды, кромѣ един- ственной силы, исполнить волю Всемило- стивѣйшей Государыни». Результаты выборовъ на сеймикахъ были, какъ и слѣдовало ожидать, неблаго- пріятны для диссидентовъ. На сеймѣ, въ одномъ изъ первыхъ заеѣданій, еписконъ Солтыкъ, въ горячей рѣчи, предложилъ