b000000930

бедны, но от них веет новым духом компактности масс, пластической материальности, наконец, сораз- мерности, модульности частей. Такова церковь Троицы на Капельках, 1 712 г., на 1 Гражданской ул.; церковь б. Куракинской богадельни, 1742 г., на Новой Басманной, несколько искаженная; церковь Митрополита Алексия, 1748 — 51 гг., на Ульяновской улице, столь стройная благодаря своим барочным, слоеным пилястрам. Рядом можно указать, напротив, стремление к пышности, к фигурным, почти скульптурным фор- мам. Мы имеем дело с трансформа- цией „нарышкинского" стиля под чистейшим воздействием Запада; по- следнего меньше в церкви Ивана Воина на Б. Якиманке, 1709 — 17 гг., и больше в округлой пластике над- вратной Тихвинской церкви, 1713 г., Донского монастыря. Типичный для барокко момент грандиозного выра- жен в церкви Петра и Павла, 1714 — 19 гг., на Новой Басманной и особенно ее колокольне, 1741 г., изобилующей колоннами, недоступными древне-русскомузодчеству. Церковь Воскресения в Барашах, 1732 — 34 г., на По- кровке, имеющая вместо главы корону, так как якобы в этой церкви венчалась императрица Елизавета с Разумовским, скорее напоминает в западном стиле дом, обработанный пилястрами, чем церковь. Инте- ресной по своей фигурности является колокольня церкви Покрова в Кудрине, около середины XVIII в. В начале XVIII в. в Москве работал выдаю- щийся художник — архитектор, И. П. Зарудный, украинец по происхождению, получивший западно- 34