b000000929

разницы между этими истинными апостолами граждан- ской правды и многочисленнымъ сонмомъ болтуновъ. Онъ пишетъ: „суждены намъ благіе порывы, но свер- шить ничего не дано". Этихгь то дѣятелей слова, а не дѣла онъ и касается въ „Поэтѣ и Гражданинѣ" и „Медвѣжьей охотѣ". Оба произведенія написаны въ стихотворной формѣ. Тонъ ихъ разный, Тонъ „Поэта и гражданина" болѣе радужный. Настоящее темно, уныло, но будущее ри7 суется болѣе свѣтлымъ. Это — пѣснь молодого человѣка, перенесшаго много тяжелаго, но имѣющаго силы встре- пенуться при первыхъ проблескахъ „весны". „Медвѣжья охота" — тяжелый вздохъ старика, пере- жившаго разочарованіе и не видящаго впереди раз- свѣта. Такъ охарактеризовалъ эти два произведенія одинш изъ критиковъ. Содержаніе „Поэта и гражданина" таково. Гражда- нинъ входитъ къ поэту и застаетъ его лежащимъ и ничего не дѣлающимъ. Гражданинъ стыдитъ его за праздность. Онъ говорить о томъ, что пора вставать — наступило время, когда всякій, у кого есть понятіе долга, чести, долженъ принести свою посильную лепту на службу отечеству. Нужно проснуться, употребить даръ слова на борьбу съ порокомъ. Поэтъ беретъ Пуш- кина, подаетъ его гражданину. Тотъ читаетъ: „не для житейскаго волненія, не для корысти, не для битвъ,— мы рождены для вдохновенья". Гражданинъ находитъ, что эти строки великолѣпны, но стихи его пріятеля лучше. Они не хороши по формѣ, въ элегіяхъ повто- ряются старыя истины, сатиры обидны, но онъ замѣ- тенъ. Въ то время, „когда свободно рыскалъ звѣрь, а человѣкъ бродилъ пугливо", онъ твердо держался одного направленія; свѣточъ его не могъ всенародно разгорѣться лишь въ силу обстоятельствъ. Пока нѣтъ разсвѣта, съ его талантомъ нужно дѣйствовать, а не