b000000929

— 15 — жизнью въ подвалѣ, когда за неимѣніемъ стола при- ходилось писать, растянувшись на полу, Некрасовъ вращается и въ совершенно иномъ обш;ествѣ. Онъ видитъ передъ собою жизнь знати, ея сытую роскошь, порой принимаетъ и самъ участіе въ ея пирахъ. Въ то время студенческая молодежь образовывала круж- ки, безъ различія сословія и состоянія. Часто мы ви- димъ примѣры, что въ этихъ кружкахъ видное мѣсто занимаетъ бѣднякъ, не имѣюпі;ій за душою и алтына, но обладаюп];ій или умомъ, или силою, или ловкостью. Видя довольство богатыхъ студентовъ, Некрасовъ еще ярче чувствовалъ свою собственную нищету, еще сильнѣе ненавидѣлъ ее уі все страстнѣе желалъ вы- рваться изъ ея тисковъ. При такихъ тяжелыхъ матеріальныхъ обстоятель- ствахъ, Некрасову нечего было и думать о свободномъ занятіи литературой, ѳ творчествѣ, о развитіи своихъ поэтическихъ способностей. Онъ принужденъ стать чернорабочимъ литературы, онъ пишетъ рецензіи и библіографическія замѣтки въ „литературныя при- бавленія" къ „Инвалиду", въ „Литературной газетѣ" Краевскаго, въ „Сынѣ Отечества" Полевого, въ „Пан- теонѣ", въ „Отечественныхъ запискахъ". Пишетъ во- девили для Александринскаго театра, поставляетъ книго-продавцу Полякову азбуки, сказки. По собствен- нымъ словамъ Некрасова, ймъ было написано за свою жизнь до трехъ сотъ печатныхъ листовъ прозы. Боль- шую часть составляли рецензіи. На ряду съ художе- ственными произведеніями приходилось разбирать и научныя книги. „Собственныхъ-то благопріобрѣтенныхъ познаній не хватало: за то выручала публичная библіо- тека. Пойдешь туда, поднимешь всю ученость по предмету книги, ну и ничего, сходило съ рукъ". Бремя, въ' которое выступилъ со своими первыми попытками въ литературѣ Некрасовъ, было мерзостью