b000000929

офицеромъ. Онъ очень рано началъ помнить себя. По- селились они въ Грешневѣ, когда Некрасову было 3 года, а между тѣмъ онъ отлично запомнилъ свои пер- выя впечатлѣнія по пріѣздѣ. Впослѣдствіи онъ раз- сказывалъ матери — „я помню, какъ меня взяли на руки и внесли въ комнату, въ которой на половину былъ снятъ полъ и виднѣлись поперечины. Въ слѣдуюшіей комнатѣ я увидѣлъ двухъ старушекъ, онѣ вязали чулки и обѣ были въ очкахъ" (то были бабушка и тетка Алек- сѣя Сергѣевича). Семейная жизнь Некрасова дала ему мало отрад- яыхъ, свѣтлыхъ впечатлѣній; онъ съ полнымъ пра- вомъ могъ бы сказать: „тяжелое дѣтство мнѣ пало на долю". Въ его стихотвореніяхъ можно найти много строкъ, рисуюш;ихъ домашнюю обстановку. Отецъ, по- стоянно самодурствовавшій, притѣснявшій жену, пьян- .ствовавшій, развратничавшій; мать, тоскуюп];ая, оскорб- ленная грубымъ тираномъ, находящая утѣшеніе лишь въ ласкахъ и любви дѣтей. Вслитбы не мать, имѣвшая сильное вліяніе на умственное и духовное развитіе ребенка, изъ него бы безъ труда могъ выработаться, впослѣдствіи достойный сынъ своего отца, помѣ- щикъ-самодуръ. Часто ребенокъ, послѣ какой нибудь непріятности, или пользуясь отсутствіемъ грозы дома, забивался въ уголокъ съ матерью, и здѣсь между ними происходили бесѣды, навсегда запечатлѣвшіяся въ умѣ Некрасова; онъ говоритъ: „Потомъ, когда читалъ я Данта и Шекспира, Казалось, я встрѣчалъ знакомыя черты: То образы изъ ихъ жжвого міра Въ моемъ умѣ напѳчатлѣла ты („Мать"). Другими утѣшителями ребенка были няня и кре- стьянскія дѣтишки, къ которымъ Некрасовъ перелѣ- залъ черезъ заборъ, несмотря на строгое запрещеніѳ