b000000926

— 43 — споооботвовала ожиренію, что, впрочѳмъ, его крайне раздражало, и въ концѣ концовъ, отчасти бъіпа при- чиною его рановременной кончины. По оловамъ одного изъ частыхъ посетителей Ни- колая Михайловича ^), ва чаемъ, вмѣотѣ оъ хлѣбомъ, вареньемъ, конфектами, подавались колбаса, сыръ, сардины, яблоки, фиги, финики и апельсины, а затѣмъ передъ уходомъ — сельди, семга и лососина, вмѣсто ужина. „Горячихъ ужиновъ не приготовлялось, такъ какъ Ниіадлай Михайловичъ стола дома не дѳржалъ. Виномъ насъ не угощалъ и самъ не пилъ. і „Мы никогда не стѣсняли его и не мѣшали ему, да онъ и не принадлежалъ къ числу такихъ лицъ, которыя церемонятся. Чутьемъ мы знали, когда онъ намѣревался заниматься; тогда никто изъ насъ не дерзалъ войти въ ту комнату, гдѣ онъ сидѣлъ. Въ такихъ случаяхъ брали мы съ завѣтныхъ полокъ книги и просиживали цѣлый вечеръ за чтеніемъ. Случалось, бывали и такіе дни, когда мы уходили не видавъ его, пробывши въ квартирѣ его 6 — 7 часовъ. Заикинъ въ такіе вечера, подавая чай и всевозможныя закуски, грозилъ намъ пальцемъ и говорилъ безпрерывно шо- потомъ: „Тише, тише, господа юнкаря, Николай Ми- хайловичъ не уважаютъ шуму, когда въ книжку чи- таютъ". Затѣмъ онъ наливалъ чай, клалъ на тарелку яства и на цыпочкахъ входилъ безмолвно къ своему господину". Около 9-ти часовъ вечера юнкера уходили и Ни- колай Михайловичъ обыкновенно ложился спать. Исключеніе составляли тѣ немногіе вечера, когда со- бирались у него товариш;и, офицеры генеральнаго штаба, офицеры юнкерскаго училипіа, студенты естѳст- веннаго факультета варшавскаго университета, кон- серваторъ зоологическаго музея Тачановскій и воль- ') в. Не.чира. чВоопоминанія о Н. М. Прнсевальокомъ>. ") Посяѣ ыерваго путешествія Николай Михайл:овичъ пріѣзжалъ въ Варшаву, что бы повидаться оъ Тачановокиыъ п вмѣстѣ оъ нимъ опрѳдѣ- лить виды новыхъ птицъ.