b000000926

Съ глубокимъ прискорбіемъ прочитаны были мною эти строки, тѣмъ болѣе, что въ описаніи быта Уссурійскихъ казак овъ я еще зна- чительно смягчилъ факты противъ дѣйствительности. Каждый, бывав- шій на Уссури и видѣвшій тамошнихъ казаковъ, ихъ нищету, голодъ и полнѣйшую нравственную деморализацію, надѣюсь, согласится со мною въ этомъ случаѣ, если только безпристрастно отнесется къ дѣлу. (Будучи, въ теченіе двухъ лѣтъ, личнымъ свидѣтелем-ь всЬхъ бѣд- ствій, которыя терпѣли Уссурійскіе казаки, видѣвши собственными глазами ихъ отчаянное положеніе, слыша постоянно горькія жалобы и проклятья этихъ несчастныхъ, ^). Съ своей стороны я счи- талъ .своимъ святымъ долгомъ выставить все это въ надлежащемъ св-ѣтѣ, и не соображаться съ чьими бы то ни было желаніями или взглядами. Но едва только моя статья усп-ѣла появиться въ свѣтъ, какъ авторъ вышеприведенной замѣтки, самымъ нецеремоннымъ образомъ уко- ряетъ меня во лжи умышленной. И на основаніи какихъ же данныхъ? Голословнаго разсказа о томъ, что я долженъ былъ знать о сложеніи съ казаковъ въ 1869 г. 6о тысячъ рублей долга! Но, во-первыхъ, опи- сываемыя мною событія относятся не къ 1869, а къ 1867 и 68 годамъ, и во-вторыхъ, почему авторъ можетъ утверждать, что я долженъ былъ знать о сложеніи вышеозначенныхъ 6о тысячъ, не будучи лицомъ, по- священнымъ въ административныя распоряженія? Да, наконецъ, упомя- нутая сумма все-таки составляетъ часть того долга, который тяготѣетъ надъ казаками и растетъ, или, по крайней мѣрѣ, росъ до настоящаго времени, съ каждымъ годомъ. Этотъ-то самый долгъ въ 1867 году въ буквальномъ смыслѣ «выбивали» у казаковъ по ихъ собственному же выраженію. Въ сжатыхъ рамкахъ письма я, конечно, не могу привести въ подробности тѣхъ грустныхъ фактовъ, которыхъ мнѣ лично не разъ приходилось быть свид-Ьтелемъ во время господства терроризма на Уссури, т. е. въ 1867 году. Но еслибы авторъ библіографической за- мѣтки видѣлъ, какъ брали у казака продавать его послѣднюю корову, или какъ наказывали старика отца за неисправность дѣтей, или какъ мѣстный докторъ, вскрывая трупы умершихъ, находилъ въ желудкѣ куски сапожной кожи и глины, которую несчастные страдальцы ѣли вмѣсто хлѣба насущнаго, — тогда бы онъ не вздумалъ обвинять во лжи ') Помѣщѳнноѳ въ скобкахъ было прочитано въ ообраніи отдѣла и исключено при посыдкѣ въ Вѣдомости.