b000000926

— 467 — — Скажите, докторъ, скоро- ли я умру? опросидъ Николай Михайловичъ. Мнѣ надо многое передать. Вы меня не испугаете, если скажете правду; смерти я не боюсь нисколько. Докторъ старался, конечно, успокоить больнаго. — Ну, въ такомъ случаѣ я все скажу завтра, про- говори лъ онъ, завтра пошлемъ и телеграммы. Къ 8 часамъ утра 20-го октября ему стало со- всѣмъ худо. Онъ бредилъ, лежалъ на правомъ боку, прикрывъ лицо рукою. По выраженію нижней части лица монсно было думать, что онъ плакалъ. Потомъ вдругъ всталъ во весь ростъ и поддерживаемый при- сутствующими посмотрѣлъ кругомъ и сказалъ: „м^/, теперь я лягу". Это были самыя послѣднія олова, которыя произ- несли уже застывавшія уста „Мы помогли лечь, говоритъ В. И. Роборовскій; лицо и руки стали желтѣть Нѣсколько учащенныхъ дыханій, затѣмъ два-трй глубокихъ вздоха унесли навѣки безцѣнную жизнь человг&ка, который для насъ, для отряда, былъ дороже всѣхъ людей". Растѳрявшіеся спутники и даже самъ докторъ бро- сились оттирать, но все было напрасно, и ровно въ 9 часовъ утра Николай Михайловичъ скончался. Всѣ окруятющіе его плакали, лишаясь въ немъ не на- чальника, а истиннаго друга и попечительнаго отца. Онъ вдругъ угасъ средь азіятской дали, — Вт. странѣ степей песчаныхъ, горныхъ грядъ, Когда всю Русь собою занимали Его трудовъ и странствій цѣлый рядъ ^). Казаки и солдаты рѣшили никого не допускать къ драгоцѣннымъ останкамъ покойника и необходимыя въ данномъ случаѣ приготовленія исполняли сами. Сами омыли бездыханный прахъ, одѣли въ походную ') Памяти Н. М. Пржевальокаго. Стихотвор. Ж. Можайскаго. „Наблю- датель" 1800 г. № 1.