b000000926

— 401 — вотрѣчъ намъ не нужно — все это только великая по- мѣха для работъ экопедиціи". „Мы всѣ, пиоалъ онъ въ другомъ пиоьмѣ ^), на- ходимся въ вожде лѣнномъ здравіи, живемъ дружно и помаленьку маотеримъ великое дѣло изолѣдованія Тибета. Мои спутники, казаки и солдаты, отличные люди, съ которыми можно пройдти вездѣ и сдѣлать вое". • Собственно говоря, Николай Михайловичъ пред- ставлялъ собою имя собирательное — духъ цѣлой горсти людей. При его имени, нельзя не вспомнить его спут- никовъ: Ягу нова, Пыльцова, Эк лона, Роборовскаго, Козлова, Иринчинова, Нефедова, Телешова, Ива- нова и другихъ. Всѣ они подчинялись духу и волѣ Николая Михайловича. Его желанія были ихъ желаніями и другихъ имѣть они не могли. Овоихъ спутниковъ онъ любилъ какъ дѣтей и искренно былъ благодаренъ, когда оказывали имъ вниманіе — оно было , для него дороже, чѣмъ оказанное ему самому. Съ другой стороны, подъ обаяніемъ дарованій Ни- колая Михайловича, всѣ спутники боготворили его и готовы были идти съ нимъ въ огонь и воду; онъ былъ для нихъ безусловный авторитетъ, близкій другъ и начальникъ, волю котораго не исполнить было не- мыслимо. Только строгая и неумолимая дисциплина и нравственное превосходство начальника эксиедиціи дѣлали возможнымъ пребываніе маленькой горсти рус- скихъ людей среди поголовно враждебнаго населенія. Но и для гѳроевъ есть невозможное, а потому Николай Михайловичъ рѣшился на этотъ разъ не ходить въ Хлассу. „Отъ посѣщенія Хлассы отказываюсь, писалъ онъ ^), въ виду важности намѣченныхъ изслѣдованій и возможности того, что насъ опять не пустятъ въ столицу Далай-Ламы, въ особенности иослѣ двух- кратнаго побитія тангутовъ на Желтой рѣкѣ". ') А. М. Лушникову 8-го августа 1884 г. ') Въ письмѣ I. Л. Фатѣеву 8-го августа 1881 г. 26