b000000926

— 366 — жизни, тѣмъ болѣѳ и болѣѳ раотѳтъ эта тоска, словно въ далекихъ пуотыняхъ Авіи покинуто что-либо не- забвенное, дорогое, чего не найти въ Европѣ. Да, въ тѣхъ пуотыняхъ, дѣйствителъно, имеется исключи- тельное благо — свобода, правда дикая, но за то ничѣмъ не стѣсняемая, чуть не абсолютная. Путешеотвенникъ становится тамъ цивилизованнымъ дикаремъ и поль- зуется лучшими сторонами крайнихъ стадій человѣ- ческаго развитія: простотою и широкимъ привольемъ жизни дикой, наукою и знаніемъ изъ жизни цивили- зованной. При томъ самое дѣло путешествія для чело- века, искренно ему преданнаго, представляетъ вели- чайшую заманчивость ежедневною смѣною впечатлѣній, обиліемъ новизны, сознаніемъ пользы для науки. Труд- ности же физическія, разъ онѣ миновали, легко забы- ваются и только епі;ѳ сильнѣе оттѣняютъ въ воспоми- наніяхъ радостныя минуты удачъ и счастія. „Вотъ почему истому путешественнику невозможно позабыть о своихъ странствованіяхъ, даже при самыхъ лучшихъ условіяхъ дальнѣйшаго существованія. День и ночь неминуемо будутъ ему грезиться картины счаст- ливаго прошлаго и манить: промѣнять вновь удобства и покой цивилизованной обстановки на трудовую, по временамъ неприветливую, но за то свободную и слав- ную странническую жизнь " — Не одинъ разъ, говори лъ и писалъ онъ при разныхъ случаяхъ, сидя въ застегну томъ мундирѣ, въ салонѣ какого нибудь вельмонси, я вспоминалъ съ сожалѣніемъ о своей свободной жизни въ иустынѣ, съ товариш;ами офицерами и казаками. Тамъ кирпичный чай и баранина пились и ѣлись съ ббльшимъ аппе- титомъ, нежели здѣшнія заморскія вина и французскія блюда; тамъ была свобода, а здѣсь — позолоченная не- воля, здѣсь, вое по формѣ, все по мѣркѣ; нѣтъ ни просто- ра, ни свѣта, ни воздуха. Каменныя тюрьмы— называемыя домами, изуродованая жизнь — жизнію цивилизованною, мерзость нравственная — тактомъ житейскимъ называе- мая, продажность, безсердечіе, безпечность, развратъ, словомъ воѣ гадкіе инстинкты человека, правда, при-