b000000905

86 ЯКОВЛЕВЪ. и прожилъ, скитаясь изъ страны въ страну, до конца 1811 г. Я. сдѣлался извѣстенъ по своему свиданііо съ Наполеономъ въ Москвѣ 1812 г. Когда Наполеонъ разо- рилъ Кремль и тщетно ожидадъ предло- жѳній о мирѣ, онъ самъ нанисалъ письмо Александру I, и для отправленія письма воспользовался слѣдующиыъ случаемъ: от- ставной капитанъ гвардіи Я., собираясь 2 сентября выѣхать изъ Москвы, былъ въ ней захваченъ и ограбленъ непріяте- лями. Окруженный своими дворовыми людьми и сотнею подмосковныхъ кресть- янъ, прибѣжавшихъ изъ деревни къ своему помѣщику, онъ бродилъ по горѣвшей Москвѣ, отыскивая возможность выбраться изъ города, и когда убѣдился, что этого ему нельзя было сдѣлать, явился за пас- портомъ къ маршалу Мортье, исполняв- шему въ то время обязанности военнаго губернатора. Послѣдній не рѣшался вы- дать ему паспорта безъ разрѣшенія На- полеона. Зная Я. по его брату, Льву Адексѣевичу, бывшему до войны ігослан- никомъ при Вестфа.чьскомъ королѣ, Напо- леонъ принялъ Я. въ тронной залѣ, и послѣ нѣсколькихъ словъ обыкновенной вѣжлнвости началъ при секретарѣ своемъ Лелорнь-Дидевилѣ слѣдуіоп];ій разговоръ: «Не мы лсжемъ Москву. Я занималъ почти всѣ столицы въ Европѣ и не истре- блялъ ихъ. Я сжегъ въ Италіи одинъ го- родъ, потому что тамъ запі,ищались на улицахъ. Возможно ли? Вы сами поджи- гали Москву, святую Москву, гдѣ погре- бены предки вашихъ монарховъ». — «Не знаю причины несчастія— отвѣчалъ Я. — но ношу на оебѣ слѣды его; теперь все мое имущество заключается только въ лохмотьяхъ, которыя на мнѣ». Да.йе въ разговорѣ Наполеонъ выразилъ пожеланіе прекратить пролитіе крови, требовалъ отъ Россіи испо.ііненія Тильзитскаго договора и грозилъ въ противномъ случаѣ подверг- нуть Петербургъ участи Москвы. «Вы хо- тите ѣхать изъ Москвы?» — продолжалъ Наполеонъ — «Согласенъ, но съ условіемъ, чтобы вы отправились въ Петербургъ. Императору Александру пріятно будетъ видѣть свидѣтеля того, что происходитъ въ Москвѣ, и вы ему все объясните». На замѣчаніе Я., что по своему чину и зва- иію онъ не имѣетъ права надѣяться быть допущеннымъ къ государю, Напо-теонъ от- вѣчалъ: «Обратитесь къ оберъ-гофмаршалу графу Толстому; онъ человѣкъ честный; или велите камердинеру доложить о себѣ императору, или подите навстрѣчу госу- дарю во время его ежедневныхъ прогу- локъ». На это Я. отвѣтилъ: «Теперь я во власти вашей, но я не переставалъ быть подданнымъ императора Александра, и останусь имъ до послѣдней капли крови. Не требуйте отъ меня того, чего я не долженъ дѣлать, я ничего не могу обѣ- щать». — «Въ такомъ случаѣ, сказалъ На- полеонъ, я напишу письмо къ вашему го- сударю; скажу, что посьтлалъ за вами и поручи лъ вамъ доставить письмо». На другой день Лелорнь - Дидевиль иривезъ письмо и повелѣніе пропустить плѣннаго изъ города. ]3ъ сопровожденіи болѣе 500 человѣкъ вышелъ Я. пѣшкомъ изъ Мо- сквы, къ вечеру добрался до Черной Грязи, гдѣ явился на передовой цѣпи отряда Винценгероде и былъ имъ отиравленъ съ офицеромъ въ Нетербугъ. Здѣсь привезли Я. прямо къ графу Аракчееву и у него въ домѣ задержа.га. Графъ доложидъ объ немъ государю и получилъ повелѣніе: не представлять его императору, а только взять отъ него письмо Наполеона. Съ мѣ- сяцъ Я. оставался арестованнымъ въ домѣ Аракчеева и къ нему никого не пускали. Наконецъ, графъ объяви.ігь ему, что импе- раторъ велѣлъ его освободить, не ставя ему въ вину того, что онъ взялъ проиускъ отъ непріятельскаго начальства и извиняя этотъ поступокъ крайностью, въ которой онъ находился. Освобождая его, Аракчеевъ велѣ,ііъ немедленно ѣхать изъ Петербурга, не видавшись ни съ кѣмъ, кромѣ старшаго брата, которому разрѣшено было про- ститься. Я. поселился сначала въ Яро- славской губ., затѣмъ переѣхалъ въ Твер- скую и, наконецъ, черезъ годъ перебрался въ Москву. Дожилъ онъ до глубокой ста- рости. Скончался Я. 6 мая 1846 г. и по- хороненъ на Дѣвичьемъ кладбищѣ. А. И. Герценъ въ слѣдующихъ словахъ характеризуетъ своего отца: «Нравъ и здоровье моего отца не позволяли вести до семидесяти лѣтъ вѣтреную жизнь, и онъ перешелъ въ противоположную край- ность. Онъ хотѣлъ себѣ устроить жизнь одиночную, въ ней его ждала смертельная скука, тѣмъ болѣе, что онъ только для себя хотѣлъ ее устроить. Твердая воля превращалась въ упрямые капризы, неза- нятыя силы портили нравъ, дѣлая его тяжелымъ... Человѣкъ большого ума, боль- шой наблюдательности, онъ бездну ви-