b000000905

78 ЯКОВЛЕВЪ. ыеръ -музыЕанта Ширяева, увидалъ у окна его хорошенькую 17-ти лѣтнюіо дочь Катю, только что выпущенную изъ театральной школы, сейчасъ же зашелъ въ квартиру му- зыканта и попросилъ угостить виномъ. «Только съ условіемъ, прибавилъ онъ, чтобы угош,ала молодая хозяйка и дала бы на закуску свой поцѣлуй». Ширяевъ на ра- достяхъ, что зашелъ такой дорогой гость, велѣлъ дочери самой поднести ему стаканъ вина. Я. выпилъ однимъ духомъ и дѣйстви- тельно поцѣловалъ дѣвушку. «Ну, а теперь благослови насъ, старикъ», сказадъ Я. Старикъ думалъ, что гость шутитъ. «Съ честными дѣвуінками такъ не шутятъ, сказалъ Я., и честныхъ дѣвушекъ въ шутку не цѣлуютъ». И тутъ же они были объя- влены женихомъ и невѣстою. Я. устроилъ ей самъ приданое; 16 августа они обвѣн- чались въ церкви Екатерины мученицы въ Екатерингофѣ, а 9 сентября того же года молодые вмѣстѣ выступили передъ публикой въ комедіи «Влюбленный Шекс- пиръ». Публика трогательно выказала здѣсь свое живѣйшее участіе въ радости великаго артиста, и когда Я. произносилъ: «Шекспиръ — мужъ обожаемой жены... чего желать мнѣ больше?» весь театръ захло- палъ. Екатерина Ивановна оказалась умной и преданной женой, и съ ней онъ могъ бы найти счастье, если бы возможно было залѣчить рану, оставшуюся отъ первой, страстной любви. Подъ вліяніемъ новой жизни артистъ, говорятъ, пересталъ пить. Къ этому свѣтлому промежутку его жизни относится его единственное радостное сти- хотвореніе «Счастливый день». Но публика, думавшая, что женитьба исправитъ арти- ста, ошиблась. Я. былъ правъ, когда го- ворилъ Жебелеву, что «пробужденіе (послѣ такого .іѣкарства) будетъ ужасно». И дѣй- ствптедьно, оно вышло ужаснымъ. Прошла горячка первыхъ наслажденій, и опять ВЫП.ШЛ0 прежнее чувство, но теперь оно было уже не одно: его сопроволдало сожалѣніе о совершенномъ фактѣ, угрызе- ніе о загубленной жизни другого суш;е- ства. Лѣтомъ въ 1817 г. давали «Отелло» съ Я. въ главной роли. Въ послѣднее время онъ рѣдко П0ЯВ.1ІЯЛСЯ на сценѣ, и потому театръ былъ полонъ публики. Его встрѣ- тили, какъ всегда, аплодисментами; онъ началъ роль, но вдругъ послѣ второго антракта публикѣ было объявлено, что Я. заболѣлъ. Всѣ подумали, что подъ этою болѣзнью надо понимать обычную бо- .чѣзнь Я.— поклоненіе Вакху; но вскорѣ узнали, что онъ дѣйствительио боленъ, и боленъ безнадежно. 4 октября 1817 г. Я. въ послѣдній разъ выступилъ на сцену, по однимъ, въ роли Отелло, по другимъ— въ роли Тезея, совсѣмъ больной, измучен- ный. Пьеса шла превосходно. Кони, з'твер- ждаюпі,ій, что на сценѣ въ этотъ день шелъ «Отелло», говоритъ, что роль Дезде- моны играла Каратыгина, къ которой Я. ниталъ безнадежную любовь. Наступилъ трагическій моментъ, когда артистъ соб- ственными руками, мучимый ревностью, убиваетъ любимую жѳнпі,ину, — въ рукахъ Я. дѣйствительно была та самая женщина, которой онъ безъ взаимности отдалъ всю жизнь, любовь къ которой въ концѣ изму- чила его душу, — и артистъ не выдержалъ ужаснаго наплыва реальнаго чувства рев- ности, поблѣднѣлъ; «съ помутившимся взоромъ хотѣлъ онъ приступить къ по- с.ііѣдней сценѣ, но ноги его задрожали, кровь прилила къ головѣ, и онъ безъ чувствъ рухнулся на нолъ». Его полумертваго от- везли домой и уложи.т въ постель, съ кото- рой онъ больше уже не вставалъ. 3-го но- ября его посѣтилъ Дмитревскій, но боль- ной не узналъ своего учителя и благодѣ- теля: онъ былъ въ бреду и тревожно ме- тался въ постели... «Алексѣй, произнесъ Дмитревскій, рыдая — кто же намъ оста- нется, когда и ты идешь въ лучшій міръ? кто поддержитъ нашу трагедію... Театръ погибнетъ»... Въ это время въ глазахъ больного сверкну лъ пронзительный лучъ уга- сающей жизни, и громкимъ голосомъ онъ произнесъ стихи изъ «Дмитрія Донского»: Языки вѣдайте: вѳпикъ россійскій Вогъ! Это были его послѣднія слова. Послѣ него остались вдова и двое мало- лѣтнихъ дѣтейбезъ'всякихъ средствъ; не на что было дагке похоронить знаменитаго ар- тиста. Жена бросилась къ богатимъ куп- цамъ, которые, казалось, всегда были такъ расположены къ Я. и увѣряли вт, своей дружбѣ. Но она встрѣтила отказт.. ей ничего не дали, ничѣмъ не помогли; Тоже она встрѣчала и въ другихъ мѣ- стахъ. И только одинъ цирюльникъ, кото- рый съ давнихъ поръ брилъ Я., принесь бѣдной вдовѣ, находившейся въ полномъ отчаяніи, всѣ деньги, сколько у него было — 900 р., и при этомъ отказался не ■только отъ векселя, но и отъ простой