b000000905

20 ЯГУЖИНСКІЙ. мыслу верховникоБЪ и, говоря о выборѣ государя и необходимости ограничить само- державіе, заявилъ: «долго ли намъ тер- пѣть, что намъ головы сѣкутъ, теперь время, чтобы самодержавііо не быть». Послѣ провозглашенія Анны императри- це! Я. обратился ЕЪ Долгорукому сь просьбой прибавить какъ можно больше воли. Но послѣ уклончивыхъ отвѣтовъ Долгорукаго, послѣ неопредѣленнаго по- веденія кн. Голицына, а главное недопу- щенія Я. въ палату, въ которой верхов- ники вырабатывали пункты «чтобы само- державію не быть», Я. убѣдился, что ему ничего добраго отъ верховниковъ не до- биться и 20-го января утромъ послалъ въ Митаву къ вновь избранной импера- трицѣ гольштинскаго камеръ-юнкера П. С. Сумарокова, съ неподписаннымъ шсъмошъ и устнымъ наставленіемъ. Онъ увѣдом-иялъ государыню, что идея ограниченія ея власти принадлежитъ небольшой и, въ сущности, не вдіятельной кучкѣ людей; наставлялъ ее, какъ поступать съ послан- цами отъ В. Т. Совѣта и убѣждалъ отло- жить рѣшительныя мѣры до прибытія въ Москву. Хотя Сумароковъ и былъ аре- стованъ, но случилось это послѣ того, какъ онъ побывалъ въ Митавѣ и пере- далъ Аннѣ Іоанновнѣ все, что ему пору- чилъ Я. 2-го февраля, въ совмѣстномъ собраніи В. Т. Совѣта, Синода и генера- литета, среди засѣдапія Я. былъ аресто- ванъ и посаженъ въ Еремлевскій казе- матъ. У него были отобраны ордена, письма, ножницы, карандашъ. Бумаги его были разсмотрѣны верховниками и запечатаны. 2 и 3-го февраля съ Я. были сняты до- просы. Арестъ, конечно, вызвадъ массу шуму и толковъ. Въ Москвѣ съ барабан- нымъ боемъ было объявлено, что Я. аре- стованъ за письмо къ императрицѣ, со- держаніе котораго противно благу оте- чества и истинному интересу Ея Вели- чества. Говорили, что Я. будетъ осужденъ че- резъ нѣсколько дней, что приговоръ конфир- муется императрицей въ пути и будетъ приведепъ въ исполненіе до ея прибытія въ Москву. Конечно, подъ приговоромъ под- разумевалась смертная казнь. Другіе утвер- ждали, что верховники боятся Я. и пред- лагали ему свободу, но онъ отказался,- требуя суда н возвращѳнія по нему доб- раго имени. По возстановленіи самодер- жавія Я. былъ освобожденъ пзъ тюрьмы. ■Совершилось оно въ торжественной обста- новкѣ. Когда же Я. явился во дворецъ, то въ дверяхъ дворцовой передней Я. встрѣтилъ фельдмарша.і[ъ кн. В. В. Дол- горукій и возвратилъ ему шпагу и знаки ордена св. Андрея. Но "и это возвраще- ніе, какъ предыдуш,ее въ 1727 г., для служебнаго положенія Я. и въ смыслѣ наградъ было почти безрезультатно. При коронаціи онъ получилъ (18-го апрѣля 1730 г.) домъ за рѣкоіо Яузою, а жена его была сдѣлана статсъ - дамою. При возстановленіи же вмѣсто «Высокаго» Правительствующаго Сената, манифе; стомъ 4-го марта, онъ былъ зачис.іенъ для присутствованія въ немъ, но не сохранилъ титула генералъ - прокурора, должность котораго, впрочемъ, не была никѣмъ замѣш;ена. При новомъ царство- ваніи Я. уже усваиваетъ правило дер- жаться крѣпко за правящую партію. Вы- бирая между Остерманомъ и Вирономъ, онъ вѣрно угадалъ^ что сила па сторонѣ послѣдняго, и не только съ нимъ сбли- зился, но даже попалъ въ его «закадыч- ные друзья». Сблизившись съ Вирономъ, Я. оконча- тельно сталъ во враждебныя отношенія съ Остерманомъ и не мирился уже съ нимъ до самой смерти. Вражда его была до такой степени сильна, что во имя ея онъ даже измѣиилъ свои политическіе ВЗГ.ЯЯДЫ и отвратился отъ системы союза Россіи съ Австріей, которой держался Остерманъ. Изъ сторонника ея онъ пре- вратился во врага и старался раз-чучить Петербургскій дворъ отъ Вѣнскаго. Когда имперскій посолъ графъ Вратиславъ искалъ содѣйствія Я. для сближенія сво- его двора съ русскимъ, то Я., заочно надъ нимъ издѣваясь, говорилъ; «они считаютъ насъ дураками: очень намъ нужно вмѣ- ш'иваться въ отдаленныя распри, тогда какъ мы можемъ у себя наслаждаться покоемъ». Я. вскорѣ наглядно убѣди.іся въ правильности своей тактики. Его вліяніе на ходъ внѣшнихъ дѣлъ, при ко- торыхъ онъ не состоялъ ни въ какой должности, было настолько велико, что его ходатайства искалъ имперсвій посолъ; его значеніе во внутреннемъ управленіи Рос- сіи, въ качествѣ сенатора, было настолько велико, что многимъ напоминало время его генералъ-прокурорства. Конечно, Се- натъ временъ Анны былъ иной, чѣмъ петровокій, и его значеніе въ странѣ было