b000000898

167 ДЗІИТРІЙ НВАНОВИЧЪ ПИСАРЕВЪ. 168 которымъ судьба остаться допорченными, въ какія вы ихъ обстоятельства ни поставьте. Теперь ш обратимся къ первыыъ статьямъ Писа- рева, поиѣщеннымъ въ „Русскомъ Словѣ": „Стоячая вода", яТургеневъ и Гончаровъ', яЖенскіе типы въ романахъ и повѣстяхъ Пйсемскаго, Тургенева и Гон- чарова". Въ статьяхъ этихъ зашѣчается всего болѣе вліяніе Добролюбова, и при всежъ томъ, съ перваго же взгляда поражаетъ васъ коренное различіе въ мі- росозерцаніи Писарева. Въ статьяхъ этихъ вы встрѣ- тпте, повидимоиу, то же, что находите и у Добролю- бова: точно также порицается въ нихъ пустота нашей жизни, мелкость пнтересовъ, гнетъ семейныхъ пред- разсудковъ, сдавливающихъ и уничтожающпхъ лич- ность, а съ другой стороны — гнетъ тѣхъ узкпхъ, свѣтскихъ условій и прилпчій, которыя не даютъ про- стора уму и свободы чувству. Но какой же выходъ предлагается изъ всего этого отдѣльной личности? Вы- ходъ очень легкій: будь эгоистомъ, устраивай жизнь до свободнымъ дичнымъ влеченіямъ и живи въ соб- ственное удовольствіе, не обращаіі вниманія на то, что говоритъ о тебѣ общество. «Тѣ уеловія, при которыхъ живетъ маееа нашего общества, такъ неестеетвенны н нейпы, — говоритъ Пиеаревъ на 18-й стр., — что чеіовѣкъ, желатцій прожить свою зіеиэнь дѣлъно и пргятио, долженъ со- вершенно оторваться отъ нихъ, не давать имънадъ собою никакого вліанія, не дѣіать имъ никакой устуики. Какъ вы попробуете на чежъ-нибудь по- мириться, такъ БЫ уже теряете вашу свободу; обще- ство не удовлетворится уступками; оно вмѣшаетея въ ваши дѣла, въ вашу семейную жизнь, будѳтъ предписывать вавіъ законы, будетъ налагать на васъ стѣененія, пересуживать ваши поступки, отгадывать ваши мысли и побужденія. Еаждый шагъ вашъ бу- детъ опредѣляться не вашею доброю волею, а раз- ными общественными условіями и отношеніями; на- рушёніе этихъ условій будетъ постоянно возбуждать толки, которые, доходя до васъ, будутъ досаждать вамъ, какъ жужжаніе сотни мошекъ и комаровъ. Если же вы однажды навсегда рѣшитееь махнуть рукою на пресловутое общественное мнѣніе, кото- рое елагаетея у насъ изъ очень неблаговидныхъ ма- теріаловъ, то васъ, право, скоро оставятъ въ покоѣ; сначала потолкуютъ, подивятся или даже ужаснутся, но потомъ, видя, что вы на это не обращаете вни- манія, и что экоцентричности ваши идутъ-себѣ сво- имъ чередомъ, публика перестанетъ вами занимать- ся, сочтетъ васъ за погибшаго чѳіовѣка, ж, такъ или иначе, оставитъ васъ въ покоѣ, перенеся на кого-нибудь другаго свое милостивое вниманіе»... Ви посмотрите, какая бездна наивности въ послѣд- нихъ словахъ: Пиеаревъ дуііаетъ, что общество со- чтетъ за погибшаго и затѣмъ оставитъ въ покоѣ че- ловѣка, вздуишвшаго устраивать свое личное счастіе по своимъ собственнымъ влеченіяшъ, а не по торнымъ доромамъ; при этомъ онъ совершенно упускаетъ изъ виду, что такое устроеніе счастія по личным^ стрѳм- деніямъ необходимо долето враждебно задѣть тысячу всякаго рода пнтересовъ въ массѣ людей, имѣющихъ совершенно противоположныя стремленія; вслѣдствіе чего, люди эти не могутъ ограничиться однимъ кача- шемъ головы, а поспѣшатъ воротить мѣшающаго имъ человѣка на ихъ дорогу, или же избавиться оіъ него. Эта наивность происходитъ прямо оттого, что Пиеа- ревъ глядѣлъ на жизнь слишкомъ съ исключительной точки зрѣнія, принимая въ разсчетъ преимущественно внутрйнній міръ чедовѣка и совершенно опуская влія- ніе на человѣка условій жизни. Ему казалось, съ этой точки зрѣнія, что достаточно внутренно отрѣпшться отъ разныхъ предразсудковъ, въ рбдѣ, напримѣръ, теоріи долга, а затѣмъ стоитъ энергически захотѣть для того, чтобы устроить свое личное счастіе. У Беш- метева и Юліи, въ повѣсти Пйсемскаго „Тюфякъ", не было ни сознанія, ни. воли— они не избавились отъ гнета общественныхъ предразсудковъ и не сдѣлались счастливыми; а еслибы то и другое было, то счастіе было бы въ ихъ рукахъ. Я убѣжденъ, что когда Пи- еаревъ нисалъ свою статью, мѣриломъ своего анализа онъ принималъ въ это время себя: онъ только-что из- бавился отъ гнета товарищескихъ предразсудковъ, онъ только-что додумался до теоріи нравственной свободы, онъ былъ приглашенъ участвовать въ одномъ ішъ луч- шихъ журналовъ; онъ былъ восторжёнъ и счастливъ, онъ сіялъ въ это время, а товарищи, покачивая голо- вою и считая его за погибшаго человѣка, оставили, его въ покоѣ; и этотъ моментъ своей личной жизни онъ возвелъ въ принципъ, и вообразилъ, что и всякій чело- вѣкъ, рѣшившійся свободно пойти по своей дорогѣ, тѣмъ самымъ уже пріобрѣтетъ возможное счастіе па землѣ, и что всѣ люди,. ' подобно товаршдамъ Писа^ рева, оставятъ его въ покоѣ и будутъ только покачи- вать головою. Чтобы понять, до какой степени Писа- реву было чуждо вліяніе на личность условій жизни, мы выпишежъ еще одно мѣсто изъ той же самой с,іатьи: «Гнетъ общества надъ личностью такъ же вре- денъ, какъ и гнётъ личности надъ обществомъ; еслибы всякій умѣлъ быть евободенъ, не стѣсняя свободы евоихъ сосѣдей и членовъ своего семей- ства, тогда, конечно, были бы устранены причины многихъ несчастій и страданій. Другими словами, еслибы всякій былъ эгоистомъ по своему, не мѣшая другимъ быть эгоистами по своему, -.тогда не было бы въ среднемъ кругу ни ссоръ, ни сплетёнъ, ни скандаловъ. Въ среднемъ кругу, говорю я, потому что для ниашихъ слоевъ общества есть такое зло, которое до сихъ поръ не могли устранить, при всѣхъ евоихъ усиліяхъ, лучшіе мыслители Европы. Это зло — нролетаріатъ, со всѣми своими ужасными послѣдствіями. Отысканіе средства, долженствующа- го устранить это зло, принадлежитъ еще будущему времени». Начало этой тирады обѣщаетъ, повидимому, многое: гнетъ общества надъ личностью, конечно^ вреденъ столько же, какъ и гнетъ личности надъ обществомъ. Но что разумѣетъ Пиеаревъ подъ гнетомъ общества? Читая далѣе, вы видите, что дѣло идетъ опять' о тѣхъ же свѣтскихъ и семейныхъ предразсудкахъ, Обычалхъ и приличіяхъ, которые, стѣсняя личность, мѣшаюгь ей быть эгоистомъ по своему. Пиеаревъ дуиаетъ, ч1'о то зло, устранѳніе котораго онъ впдитъ въ будущемъ, принадлежитъ только низшимъ классамъ общества, а въ среднемъ кругу существуетъ другое зло — обычаи и приличія, устраненіе котораго можетъ послѣдовать гораздо раньше, путемъ, конечно, образованія, гумани- заціи бтдѣльныхъ лицъ и возвышепія личнаго само- созианія и самоуваженія, какъ онъ іоворитъ на 66-й страницѣ. При этомъ онъ совершенно упускаетъ изъ виду, что зло, принадлежащее низшимъ классамъ,