b000000898

153 ДМИ.ТРІЙ ИВАНОВИЧЪ пи с А РЕ в Ъ. 154 основателемъ общества начали приготовлять его ко вступленію въ общество. Нелегко доставалось Писа- реву это покупіеніе на его личность:— начался цѣлый рядъ увѣщаній и порпцаній. Писареву внушалось, что онъ, не смотря на то, что носитъ христіанскій крбстъ, все еще пребываетъ въ мірѣ язычества, что воззрѣнія его на жизнь ничѣмъ не отличаются отъ воззрѣній грековъ и римлянъ, что онъ допускаетъ пустыя удо- вольствія въ родѣ игі)ы въ карты или на билліардѣ; удовольствія эти унижаютъ въ немъ шслящаго че- ловѣка, а онъ мало того, что допускаетъ ихъ, а еще увлекается ими. Пжсаревъ выслушиваліъ всѣ эти увѣ- щанія и иногда проникался ими до слезъ: „что же мнѣ дѣлать, восклицалъ онъ въ сокрушеніи: я самъ вижу, что во мнѣ нѣтъ того энтузіазма, какой я вижу въ васъ; я чувствую, что это все правда, но что же мнѣ дѣлать, откуда взять силы?" Такими же восклища- ніями ограничивался онъ ж на собраніяхъ общества, куда его приглашали для увлеченія его на путь вну- тренняго саморазвитія. Если съ одной стороны дони- мали его такимъ образомъ товарищи, то съ другой сто- роны не менѣе донималъ его и отецъ Тр. Сильный и суровый старикъ, живое подобіе старика Волконскаго въ романѣ Толстого, получившій Въ жизни своей су- ровую спартанскую выправку, исходашій когда-то пѣшкомъ всю Россію ОТЪ- Петербурга и до Кавказа нарочно ради прогулки ж любопытства, чуждавшійся свѣта и людей, съ презрѣніемъ смотрѣвшій на людскія слабости, онъ не могъ выносить того легкаго свѣт- скаго лоска, который Писаревъ вынесъ изъ своей прежней обстановки.— Каждый шагъ Писарева ка- зался старику легкомысленнымъ, каждое слово поверх- ностнымъ и, необдуманнымъ, и Писареву приходилось выдерживать цѣлый градъ всякаго рода замѣчаній и сарказмовъ старика, иногда очень меткихъ и злыхъ, потому что старикъ, несмотря на свою глубокую ста- рость, обладалъ недюжиннымъ умомъ. Такимъ образомъ, первыя вліянія на Писарева имѣ- ли характеръ исключительно индивидуально - нрав- ственный. Вокругъ него постоянно рѣшались мораль- ные вопросы и окружавшіе его люди обращали все вниманіе его на его собственную личность. Я не знаю, успѣлж-ли бы Писарева склонить на до- рогу аскетизма, еслибы существованіе общества про- должалось долго. Но вмѣсто того мистическаго само- развитія, къ которому тажъ тщетно стремились члены общества, ихъ настигло то естественное развитіе, ко- торое образовалось путемъ чтенія, слушанія нѣкото- рыхъ лекцій ж общаго движенія того времени, которое крайчикомъ захватило и ихъ. И такъ быстро шло это развитіе, что въ концѣ 1857 года основалось обще- ство, а весною 1858 года оно должно было распасться, потому что основатель его, изъ приверженца' , Пере- писки съ друзьями" Гоголя сдѣлался отчаяннымъ скептжомъ, морякъ уѣхалъ въ море, а прочіе члены разбрелись, кто куда попало. Съ распаденіемъ преж- няго кружка мало-по-малу возникъ новый вііѣстѣ съ естественньшъ сближеніемъ между собою однокурсни- ковъ факультета. Въ этомъ новомъ кружкѣ было два рѣзко отдѣляющихся одинъ отъ другаго элемента. Съ одной стороны были тѣ спеціалжсты, о которыхъ Пи- саревъ говоритъ въ своей статьѣ „Ун, наука": «Это были люди еъ опрѳдѣлѳнными, прочно уста-_ новившимиея взглядами на жизнь и людей; ника- кихъ колебаній и сомнѣній джя нихъ не существо- вало, никакіѳ вопросы ни общеехвенные, ни нрав- ственные не мучи.іи ихъ; всѣ уже такіѳ вопросы были заранѣе рѣшены ими, и для нихъ существовали одни вопросы ученые; каждый избралъ свою спе- ціаіьность еъ перваш курса университета и плотно сидѣлъ на ней; олимпійское спокойствіе, самодо- вольство и скептическое, насмѣшливое отношеніе ко всему, что выходило изъ нормы ученыхъ вопросовъ или наслажденій эстетическаго и семейнаго свой- ства; — вотъ каково было содержаніе этого элемента». Совершенно противоположнаго свойства была дру- гая сторона кружка. Къ этой половинѣ принадлежали три человѣка: Писаревъ, Тр. и тотъ самый ларинецъ, который былъ, прежде основателемъ общества мысля- щихъ людей. Избавившись отъ аскетизма, друзья на- ши создали новую теорію нравственности, свою соб- ственную, которую назвали гармоническою нравствен- ностью; въ этомъ гармонизмѣ они старались помирить теорію долга со свободою страстей. Человѣкъ, говорили они, можетъ наслаждаться, чѣмъ угодно, лишь-бы сохранялъ равновѣсіе стра- стей и не злоупотреблялъ ими ни во вредъ себѣ, ни во вредъ другжмъ. Это первый нравственный долгъ че- ловѣка. Высшій же нравственный долгъ заключается въ умственномъ развитіи себя и другихъ и безкорыст- номъ посвященій себя какой-нибудь наукѣ или искус- ству. Эта теорія гармонизма отозвалась въ одномъ мѣ- стѣ сочиненій Писарева; На 41-й стр. I тома своихъ сочиненій онъ говоритъ: „Майкова я уважаю, какъ умнаго и современнаго развитаго человѣка, какъ про- повѣдтка іармоничеекаго насшжденія жизнт, какъ поэта, имтоітго трезвое міросозерцаніе и пр." Это мѣсто такъ и отзываетъ тѣми разговорами, спорами и чтеніями, которые велись на чердачкѣ у Тр. Майковъ былъ одно время дѣйствительно самымъ люби- мымъ поэтомъ Писарева и весь кружокъ зачитывался имъ во имя эстетическихъ наслажденій и того эпику- реизма, которымъ проникнуты произведенія этого ли- рика и который' подъ именемъ гармонизма развивали наши юные мыслители. Этотъ эпикуреизмъ былъ, іежг ду прочимъ, главною причиною, велѣдствіе которой друзья наши, чуждые общественныхъ вопросовъ, от- рицали всякое значеніе за новыми дѣятелями литера- туры. Бзглядъ этотъ происходилъ съ исключительно нравственной точки зрѣнія. Друзья и не подозрѣвали, какое общественное значеніе иіѣютъ эти новые дѣя- тели; они слышали стороною, что дѣятели отрицаютъ, будто-бы, науки и искусства, и имъ казалось, что По- добное отрицаніе противно человѣческой природѣ, сдавливаетъ ее и насилуетъ, лишая ее естественныхъ наслажденій жизни, что это тотъ-лсе аскетизмъ, отъ котораго они только-что избавились; и друзья наши, сидя на своемъ чердачкѣ, воображали, что они со своею теоріею гармонизма, дарующею человѣку пол- ную свободу всесторонне наслаждаться жизнію, дале- ко ушли впередъ отъ новыхъ дѣятелей въ литературѣ. Но немного дѣйствитёльныхъ наслажденій дарова- ла имъ эта теорія гармонизма. Постоянный примѣръ передъ глазами товарищей, твердо и неуклонно иду- щихъ по ученому пути — сильно смущалъ ихъ, напол- няя ихъ сердце завистью и угрызеніяии. Въ наукѣ,