b000000898

133 ЖИВАЯ СТРУЯ. 134 не одно комическое, но й глубоко трагическое въ жиз- ни крестьянина. В. Сдѣндовъ ограничился одною ко- ническою стороною; да и, для характеристики эдай ко- мической стороны В. Слѣпцовъ выбираетъ постоянно такіе рѣдкіе, случайные факты, которые имѣютъ почти анекдотическій характеръ: то онъ выставитъ вамъ мужика,, который заплатилъ деньги писарю, чтобы его поскорѣе высѣкли (см. „Ночлегъ", Р. Оч. Сц^ Сл. ч. I, стр. 155), то онъ нзобразитъ вам, въ какой проеакъ попались крестьяне при встрѣчѣ высокой особы по случаю негодныхъ свиней, испугавшихъ лошадей особы (разсказъ „Свиньи"), то онъ разсмѣшитъ васъ, пред- ставивши, какъ крестьяне пьянаго приняли замертваго и что изъ этого вышло („Мертвое тѣло"). Все это пре- исполнено комизма; вы хохочете, татая повѣсти В. Слѣпцова, но далѣе. сиѣха не - идете. Факты, выста- вляемые В. Слѣпцовымъ, или слишкомъ мелочны, или слишкомъ случайны, чтобы заставить васъ серьезно задуматься надъ ними, и тѣмъ болѣе, что гоняясь слишкомъ за комизмомъ, въ которомъ и безъ того нѣтъ недостатка у В. Слѣпцова, писатель впадаетъ накааг- домъ шагу въ явную утрировку, вслѣдствіе которой очерки его еще болѣе теряютъ въ значеніиистинныхъ фактовъ народнаго быта. Такую утрировку вы видите, напримѣръ, въ разсказѣ „Свиньи", гдѣ В. Слѣпцовъ заставляетъ крестьянъ вѣрить, что будутъ ѣздить на діодяхъ, и разсказываетъ, какъ подъ вліяніемъ этихъ слуховъ, бабы начали'бить горшки и всякую посуду. Что народъ, дшке и не крестьянскій, а нѣсколько по- выше, способенъ иовѣрить всякому слуху, какъ бы онъ ни былъ нелѣнъ, это не рѣдкость, но есть всему из- вѣстная мѣра, и битье горшковъ бабамя прибавлено ппсателемъ, повидимому, ни для чего иного, какъ ради краснаго словца. Столь же пересолена въ „Мертвомъ тѣлѣ" та сцена, гдѣ мужики въ первый разъувидѣли мншаго мертвеца воскресшимъ и явившимся къ юшъ среди дороги, и не рѣшаются подойти къ нему. Я но- даі'аю, что крестьянамъ такъ часто приходится имѣть дѣло съ опившимися до полусмерти, что такое явлѳніе не составляетъ для нихъ особой новости; они порядки эти отлично знаютъ, и первое, что естественно могло придти имъ въ голову послѣ изчезновенія покойни- ка — это скорѣе всего то, что мнимый покойникъ былъ просто слишкомъ выпившій и потомъ отрезвившійся человѣкъ. Къ тому же писатель опустилъ тотъ про- стой фактъ, что суевѣрный страхъ разыгрывается пре- имущественно ночью и въ одиночествѣ, днемъ же и въ толпѣ онъ далеко не можетъ имѣть такого характера, какой вы видите въ разсказѣ. Комедія немного поте- ряла бы сіѣхотворнаго эффекта, еслибы писатель вы- бросилъ всѣ разсужденія о ходящихъ покойникахъ, который тутъ вовсе не къ мѣсту, но за то выиграла бы въ естественности развитія сюліета. У. Ѳ. Рѣшетииковъ, хотя не обладаетъ и половиною таланта В. Слѣицова, но за то относится къ своему дѣлу гораздо серьезнѣе. Въ своихъ „Подлиповцахъ" онъ рисуетъ бытъ восточныхъ нашихъ инородцевъ. Люди эти стоятъ на степени развитія неизмѣримо низ- шей, чѣмъ всѣ невѣжестветше мужики Н. Усиен- скаго; у нихъ до сихъ поръ еще сохраняется фети- шизмъ въ самой грубой его формѣ; они болѣе звѣро- ловы, чѣмъ земледѣльцы; они и не подозрѣваютъ о существованіи міра далѣе ихъ деревни; имъ и въ го- лову не приходитъ, что они живутъ въ огромномъ и благоустроенномъ государствѣ. Ѳ. Рѣшетниковъ не утаиваетъ ихъ дикости, невѣжества, и здѣсь вы дѣй- ствительно видите людей, для которыхъ, ио выраже- нію Н. Успенекаго, условій іь законовъ граждан- ской эюити не существуешь. Но выставляя цѣ- лый рядъ комическихъ положеній, въ которыя стано- вятся герои этого быта— Пила и Сысойка, Ѳ. Рѣшет- никовъ не забываетъ, что онъ имѣетъ дѣло не съ осиновыми чурбанами, а съ людьми. На самой низшей степени развитія, ' на которой люди ничѣмъ почти не отличаются отъ звѣрей, Ѳ. Рѣшетниковъ съумѣлъ уловить тѣ человѣческія чувства и стремленія, кото- рыя руководятъ въ жизни и тебя, высокообразован- ный читатель. 9ти чувства и стремленія, въ связи съ обстановкою, въ которой живутъ герои и изъ кото- рой рвутся они со всею энергіею дикарей, составляютъ трагическій элементъ ржсказа, который, соединяясь съ комическими сторонами, производитъ на васъ по- трясающее впечатлѣніе: вы не можете ограничиться здѣсь однимъ смѣхомъ, что вотъ молъ, ха, ха, ха!... какіе идіоты и уроды существуютъ на свѣтѣ среди такихъ развитыхъ и умныхъ людей, какъ я1 Вы чув- ствуете глубокое сочувствіе къ этимъ уродамъ, пото- му что вы видите въ нихъ братьевъ своихъ по чело- вечеству, вамъ жалко ихъ, вы страдаете ихъ страда- ніями и возмущаетесь за нихъ всею душою... На пер- выхъ страницахъ иередъ вами открывается такой бытъ, въ средѣ котораго вы, конечно, и заподозрить не можете какихъ-либо такъ-называеіыхъ возвышен- ныхъ чувств-щ которыя составляютъ гордость нашей цивилизованной жизни: какія тутъ возвышенныя чув- ства, когда люди только и думаютъ о томъ, кжъ-бы не помереть съ голоду; а между тѣмъ посмотрите, какъ и въ этомъ быту пробиваются истинно человѣ- ческія отношенія, которыхъ, что грѣха таить, не все- гда можно встрѣтить и въ цивилизованномъ обществѣ. «Гавридо Гавриіовичъ Пиітаъ, по подінповеки Пила, былъ чѳловѣкъ добрый, пробойный и работя- щій. Онъ одинъ изъ подлиповцевъ понялъ, что ни- чего не дѣлая жить нельзя; онъ какъ ниоудь ста- рался пріискахь себѣ работу, сбыть ее, а главное, услужить евоимъ подлиповцамь. Назадъ тому годъ Шла постоянно стрѣлялъ дичь и сбывалъ ее въ городѣ, хлѣбъ у него водился; но какъ-то разъ уто- пилъ ружье въ рѣкѣ, самъ простудился, и, пролѳ- жавъ два мѣсяца, обѣднѣлъ до того, что ему съ се- мейетвомъ привелось ѣсть кору, а коровѣ и лоша- дямъ вовсе нечего было ѣсть. Оправившись послѣ болѣзни, Пила пособралъ у подлиповцевъ надѣлан- ныхъ кадокъ, кузовковъ и лаптей, отправился за больныхъ продавать въ селѣ и городѣ. У Пилы въ городѣ былъ знакомый хозяинъ поетоялаго двора, и онъ черезъ посредство его находилъ себѣ покупа- телей. Онъ и раньше возилъ вещи, но теперь по- стоянно сталъ заставлять подлиповцевъ работать, и для него ничего не значило съѣздить за сто версгь; онъ одну половину денегъ отдавсиъ «рестьяиамъ или покупалъ муки, а друѵую бралъ себѣ и покупалъ для себя пищи. Если въ городѣ ничего не покупали, Пила шелъ собирать ради Христа и потомъ дѣлился а подлиповцами. Своимъ подлиповцамъ онъ помоіалг, чѣмъ только моіъ. Бывало, скажетъ подлцповцамъ: 5* /