b000000898

127 ЖИВАЯ СТРУЯ. 128 ко поклонилась. Я имъ слова никакого не молвлк», стою, поглядѣіа вокругъ по одну сторону, онѣ ото- шли, стоять, мои голубочки, по другую сбились въ кучу наши добрые молодцы... «Ну-те; а вы же что? говорю, развѣ я вамъ не хорошо пѣсни пѣвала, или не весело плясала съ вами, что, таковы молодцы, вы и попрощаться со мною не хотите»? Черный, матушка, слова не сказаіъ, подошелъ первый ко мнѣ; наклонился, крѣпко поцѣловалъ меня, а слезы у него какъ брызнуть, такъ и задали мнѣ лицо... Я посмотрѣла ему вслѣдъ. «ІІроп);ай, добрый моло- децъ» — говорю, оньи не оборотился; пошелъ прямо къ воротамъ и только назадъ рукой махнулъ. Такъ они всѣ подошли ко мнѣ и попропі;ались со мною. Философу нашему послѣднему прише.іъ чередъ. Онъ и приступшъ ко мнѣ; но видно, взглянувши на ме- ня поближе, какъ всплеснулъ руками. «Ахъ, братцы мои, сестрицы голубочки! завопилъ голосомъ: Лю- бовь Архиповна совсѣмъ умираетъ.»— «Не бось, ска- зала я. Еще полшву, и пошла отъ него въ домъ». Такъ совершилось одно шъ тіхъ нагдыхъ, гад- кихъ, безчеіовѣчныхъ убійствъ молодой жизни, убійствъ, которыя совершаются на каждомъ шагу со- вершенно безнаказанно во имя такъ называемой стар- ческой опытности и жеданія блата своимъ дѣтямъ. Что же оставалось болѣе дѣлать Любовь Архшовнѣ, какъ но увядать въ тяжкой неволѣ, и что оставалось писательницѣ, какъ не закончить этимъ старую и въ то же время вѣчно новую исторію? Но писательницѣ вздумалось во имя христіанскихъ идей мало того, что оправдать, — чуть не обоготворить дѣло, въ которомъ не только и тѣни не было чего-либо хриетіанскаго, но и вообще человѣческаго. Далѣе она разсказываетъ, какъ Любовь Архиповна долго жила съ мужемъ, будто съ чужимъ, не говоря съ нимъ ни: слова и не глядя на него, и потомъ вдругъ ни съ того, ни съ сего подъ обаяніемъ свѣтлаго праздника нашла на нее боже- ственная благодать, она умилилась, залилась слезами, кинулась на шею къ мужу, облобызала его и — полю- била!... Вотъ что называется ткнуть пальрмъ прямо въ небо! Что-же остается, прочтя повѣсть Коханов- ской, какъ не преклониться перѳдъ народньши нача- лами, которыя совершаютъ такія неизрѣченныя чу- деса!... И вотъ такія прелести вы найдете въ каждой повѣсти Еохановской. И чѣмъ болѣе писала она, тѣмъ болѣе и болѣе подливала деревяннаго маслица въ свои повѣсти; наконецъ дописалась она до , Не- давней встрѣчи", въ которой уже нѣтъ ни образовъ, ни лицъ, а вы найдете дѣлый потокъ мистическихъ разглагольствованій о суетѣ міра сего въ духѣ » Пе- реписки еъ друзьями" Гоголя. Такъ палъ талантъ поистинѣ замечательный, и не мудрено: даже такой геніальный талантъ, какъ Гоголь, и тотъ погибъ, едва вступилъ на этотъ путь. ІГ. Но, рядомъ со всѣми этими заблужденіями, опош- лившими стремленіе литературы къ народности, въ 40-хъ и 50-хъ годахъ уже начали появляться время отъ времени попытки изучать бытъ народный ивыво- водить на сцену людей изъ разныхъслоевъ общества — вполнѣ реально, не какъ образцы величія русскаго духа и не въ видѣ гороховыхъ шутовъ для праздной потѣхи, а какъ живыхъ людей, имѣющихъ свои до- стоинства н пороки, радости и страданія. Всѣ писате- ли того времени: Тургеневъ, Писемскій, Островскій, Григоровичъ заплатили свою посильную дань этому новому направленію литературы. Правда, эти первыя попытки были крайне несовершенны; если нѣкоторыя изъ нихъ и высоко стоятъ по своей чистой художе- ственности, то во всякомъ случаѣ далеко не представ- ляютъ того -глубокого знанія народной жизни, какое требуется отъ русскаго писателя. Вы видите по этимъ попыткамъ, что писатели приступаютъ къ предмету, который до тѣхъ поръ былъ совершенно чуждъ имъ и который они только-что' начинаютъ изучать. Вслѣд- ствіе плохаго знанія жизни, которую берутся они из- ображать, они часто вносятъ въ нее элементы той жизни, которою самиживутъ и котораяхорошо имъ зна- кома. Вы можете въ этомъ обвинять тѣ обстоятельства, которыя доведи нашихъ писателей до такого исключи- тельнаго, замкнутаго состоянія, что имъ былъ знакомъ одинъ толькй маленькій уголочекъ русской жизни. Но не будемъ обвинять въ этоМъ самихъ писателей; не будемъ упускать изъ виду того, что одного желанія изобразить жизнь какую-либо мало: надо еще знаніе этой жизни; ,а для знанія нужно изученіе, а изученіе дается только временемъ и обстоятельствами, способ- ствующими къ этому. Не могли-же писатели наши сразу, какъ только захотѣли, изображать ее во всей глубинѣ. Во всякомъ случаѣ, мы должны быть благо- дарны писателямъ, сдѣлавшимъ первую попытку из- ображать народъ, какъ живыхъ людей, безъ излиш- няго поклоненія и безъ высокомѣрно-презрительнаго отношенія къ нему. Но и въ этомъ ряду иервыхъ попытокъ, мы видимъ уже степени ббльшаго или меньшаго знанія народной жизни. Такъ, наприиѣръ, крестьяне въ яЗапискахъ охотника' Тургенева являются болѣе похожи на дѣй- ствительныхъ крестьянъ, чѣмъ въ романахъ Григоро- вича. яПодлиповцы" Рѣшетникова, очерки Левитова, яТорговая Волга' Зарубина, дПорѣчане' Помялов- скаго, , Записки изъ Жертваго дома' Достоевскаго, очерки В. Слѣпцова, П. Успенскаго, П. Якушкина, Марка-Вовчка и многія другія произведенія современ- ной литературы представляютъ новыя явленія въ этомъ родѣ. Но, несмотря на относительную вѣрность изображенія народнаго быта, всѣ упомянутыя нами произведенія далеко еще не могутъ быть названы на- родными. Для того, чтобы писателю сдѣлаться народ- нымъ, необходимы нѣкоторыя особенныя условія, о ко- торыхъ мы теперь поговорижъ. Когда человѣку представляется рядъ разнообраз- ныхъ предметовъ для изученія, и человѣкъ начнетъ изучать ихъ, то очевидно, что первое вниманіе его бу- детъ обращено на разные конкретные подробности и факш, особенно выдающіеся; человѣкъ начинаетъ вглядываться въ каждый предметъ отдѣльно и каждый предметъ изучать безъ связи его съ другими предме- тами. Затѣмъ мало-по-малу начинаютъ слагаться въ умѣ человѣка нервьш обобщенія и классификаціи пред- метовъ, и то новерхностння, шаткія и невѣрныя. Та- ішмъ путемъ шли всѣ науки, начиная описаніемъ кон- кретныхъ фаістовъ. Такимъ путемъ идетъ и наше из- ученіе народной жизни. Всѣ наши новѣсти, разсказы, очерки, комедіи изъ народной жизни стоятъ еще на степени болѣе иди иенѣе конкретныхъ изображеній.