b000000898

1869, ЖИВАЯ СТРУЯ. (Вопросъ о народности въ литературѣ). I. Когда старая система идей смѣняется новою, по- слѣдняя не сразу обыкновенно нодводитъ нодъ свои начала всѣ современныя явленія жизни. Люди наки- дываются прежде всего, конечно, на такіе вопросы, которые стоять на нервомъ планѣ н болѣе всего при- влекаютъ вниианіе. Второстепенные же вопросы оста- ются безъ вниианія, и относительно ихъ продолжаютъ придерживатьсяпо привычкѣ старыхъ взглядовъ. Каж- дому, кто пережидъ сильную умственную ломку въ своей годовѣ, навѣрное приходилось находить тажіе пробѣлы и противорѣчія въ своемъ мышленіи, побѣ- дить которые можно было не иначе, какъ перерѣшпв- ши вопросъ на тѣхъ основаніяхъ, на которыхъ другіе вопросы давно уже были рѣшены. Такіе же случаи встрѣчаются на каждомъ шагу и въ исторіи человѣ- чества. Подобный случай произошелъ и у насъ послѣднее десятилѣтіе съ вопросомъ о народности въ дитературѣ. Вопросъ этотъ естественно возникъ вслѣдствіе то- го, что наше образованное общество отдѣлилосьотъ на- родной массы и создало свои особенные нравы и обы- чаи, свой особенный языкъ подъ вліяніемъ западной цпвилизаціи. Но слѣдуетъ замѣтить, что до Гоголя и Бѣлинскаго вопросъ о народности въ литературѣ не игралъ большой роли и. не шелъ далѣе очистки языка отъ иностранныхъ вліяній, выбора сюжетами произ- веденій крупныхъ явленій русской жизни, русской ис- торіи, да рѣдкихъ рабскихъ подражаній народнымъ пѣснямъ и сказкамъ. Въ 40-е годы вопросъ о народности въ первый разъ быдъ поставленъ на философскую почву. Въ это время въ оппозицію западникамъ возншсла партія славяно- филовъ, которая на своемъ знамени крупными лите- рами написала: народность. Замѣчателенъ тотъфактъ, что обѣ партіи,наоснованіи однойитойже философской системы Гегеля, рѣшили вопросъ о народности діамет- радьно противоположно: славянофилы оперлись въ своемъ ученіи на то положеніе гегелевской философіи, что каледая историческая народності)' есть носитель- ница своей идеи, которую она вкладываетъ въ сокро- виш;шщу развитія человѣчества; изъ этого они прямо вывели, что увдеченіе идеями и формами чуждыхъ на- родностей не только безподезно, но и положительно вредно, что оно отвлекаетъ народъ отъ развитія той идеи, которую онъ обязанъ внести въ исторію чело- вѣчества; поэтому, рѣшили славянофилы, мы должны всячески удаляться отъ усвоенія западной образован- ности, проникаться нашіши собственными народными началами, которыя мы готовимся внести въ исторію. Западникижевърѣшеніивопросаонародности оперлись на то нололгеніе гегелизма, что народность есть не что иное, какъ индивидуадизація общаго, форма, въ кото- рую вкладывается общая идея человѣчества. Форма эта вырабатывается исторіею, природою; она дается намъ помимо нашего сознанія и какихъ-либо стрем- леній, такъ же какъ и личная наша физібномія; по- этому мы не только не имѣемъ надобности стремиться къ народности, напротивъ того, намъ трудно отрѣ- ишться отъ нея, если бы мы и хотѣли; примѣромъ этого можетъ служить французская литература ХУШ вѣка, которая, при всей своей подражательности образцамъ классической литературы, все-таки оставалась народ- ною въ томъ смыслѣ, что выводимые ею на сцену ге- рои болѣе были похожи на французовъ версальской атмосферы, чѣмъ на героевъ древности. Стремиться къ народности, говорили западники, это значить стре- миться къ формѣ, не заботясь о содержаніи ея; на- противъ того, главное наше стремленіе должно за- ключаться вь томъ, чтобы вливать въ эту фор- му общечеловѣческое содержаніе; вь концѣ же кон- цовъ, отрѣшаясь все болѣе и болѣе отъ временныхь и узкнхъ формъ народностей, человѣчество должно стре- миться къ тому, чтобы слиться вь одну общечеловѣ- ческую форму, которая бы носила въ себѣ общечело- вѣческое содержаніе. Вь силу этихъ идей, при оцѣнкѣ тѣхъ или другихъ