b000000898

111 ТЕОРШ ДіеСіЛЯ ж ПОНИМАНІЕ ЕЯ ПРУССКИМИ ПРОГРЕССИСТАМИ. 112 европейская, не любящая оглядываться назадъ и рву- щаяся сиѣло впередъ, иди азіатская, сонная, бояща- яся каждаго несмѣлаго шаіа впередъ и опирающая- ся на дѣдовскія преданія, на іомъ основаніи, что эти дѣдовскія преданія и проще, и надежнѣе, и при нихъ спокойнѣе спать; все это завиоитъ отъ того, какое это общество, — бодрое, энергическое, стремящееся къ самостоятельности, или вялое, пас- сивное, любящее, чтобы объ неиъ заботились, опекали его, варили для него капюу и клали ему ложечкою въ ротъ, предварительно разжеванную. Мы не будемъ обо всемъ этомъ распространяться, дабы не прійти въ соблазнъ. Мы обратимъ вншианіе не на жизнь, нзо- бралгенную въ романѣ, а на самый романъ, и срав- нимъ его съ нашижи романами такого же рода. Изъ разбора романа мы пришли къ такому заключенію, что романъ этотъ не принадлежитъ къ разряду самыхъ смілыхъ и высокихъ полетовъ европейской шслн; напротивъ того, мы видѣли, что хотя основная идея романа истинна сама но себѣ, хотя дедуктивно она про- ведена вѣрно, но съ политической точки зрѣнія, по отношенію къ современной жизни, романъ хромаетъ непоншіаніемъ того, чтодѣлается, стремленіемъ пред- ставить въ ложномъ видѣ, инсинуировать самыхъ смѣ- лыхъ и передовыхъ общѳственныхъ дѣятелей въ Прус- сіи. Въ силу этого, по отношенію къ прусской жизни романъ Шпильгагена играетъ ту-же роль, какъ по отношенію къ нашей жизни играютъ романы вродѣ ,Взбаламученнаго моря", „Марева" или „Некуда". Но несмотря на всю логичность такого сравненія, чи- татель сразу пойкетъ всю несообразность его. Развѣ можно сравнивать, скажетъ онъ, честный, прогрессив- ный, полный глубокжхъ мыслей романъ Шпильгагена съ этими безтолковыми, безсмысленными и грязными йнсинуаціями нашей отечественной литературы? Но развѣ можно сравнивать европейскую жизнь съ на- шею жизнііо? отвѣчу я на это возраженіе читателя. Чтожъ дѣлать если на Западѣ люди до такой степени образованы, что они понимаютъ, что хотя бы чело- вѣкъ и шелъ по другой дорогѣ, чѣмъ идутъ они, .10 все таки онъ иожетъ быть высокой нравственности и даже виолнѣ идеальный человѣкъ. Мы видѣли, что Шпильгагенъ, инсинуируя дѣятѳльность Лассаля, въ то-же время не только не бросаетъ въ него грязью и помоями, а напротивъ того представляетъ его идеаль- нѣе, чѣмъ онъ былъ въ дѣйствительности. Наши же доморощенные тенденціозные романисты стоятъ на такомъ еще нжзколъ уровнѣ развитія, что наивно во- ображаютъ, что не только человѣкъ, постуиающій иначе, чѣмъ они, но и думающій иначе,— непремѣнно есть нравственное чудовище, экстражтъ всевозмож- ныхъ гадостей. Въ этомъ отношеніи мы стоимъ почти на степени дикарей, которые въ каждомъ человѣкѣ, не раздѣляющемъ ихъ взглядовъ, видятъ непремѣнно колдуна, нродавшаго душу чорту. На Западѣ инсинуи- руются дѣятели дѣйствительно общественные, поли- тическіе, которые могутъ имѣть то или другое вліяніе на ходъ цивилизаціи; у насъ же, сіѣшно подумать, романисты наши, иногда почтенные мужи, убѣлен- ные сѣдинами, бѣснуются съ иѣною у рта иередъ ка- кими нибудь двумя — тремя гимназистами, студентами и барышнями, дерзающими читать не тѣ книжки, ко- торыя по мнѣнію романистовъ слѣдуетъ имъ читать, иди еще смѣпшѣе, не носяищші такихъ куафюръ, ка- кія нравятся изящному вкусу романистовъ. Конечно, при такнхъ условіяхъ, сравненіе романа Шпнлыщ'ена съ нашею доморощенною тенденціозною беллетристи- кою, немыслимо. Но что-же дѣлать, чтогородъ. то но- ровъ, что деревня, то обычай.