b000000898

101 ТЕОРШ ЛІССАЛЯ И НОНИМАНІЕ ЕЯ ПРУССКИМИ ПРОГРЕССИСТАМИ. 102 раз'ладъ мы видимъ не только въ жизни мелкихъ и обыЕновенныхъ людей: у геніальныхъ людей онъ встрѣчается еще чаще и рѣзче, потому что геніальные люди воспитываются подъ вліяніемъ тѣхъ-же обстоя- тельствъ, какъ и мелкіе люди, а въ то-же время они воспріимчивѣе ко всѣмъ впечатлѣніямъ, привычки ихъ глубже и уиорнѣе — и страсти сильнѣе. Шпиль- гагенъ выразилъ-бы свою иысль о необходимости че- ловѣку оставаться въ средѣ, согласной съ его убѣж- деніями, гораздо реальнѣе и глубже, если-бы онъ изобразидъ намъ настоящаго Лассаля, въ его жизнен- номъ разладѣ. Но онъ сдѣлалъ два промаха: съ одной стороны онъ инсинуировалъ дѣятельность и цѣль Лас- саля, представивши ихъ въ нелѣпѣйшемъ видѣ; съ другой — ^ онъ идеализировалъ Лассаля, какъ нрав- ственную личность; онъ нарисовалъ одного изъ тѣхъ романтическихъ идеальныхъ гёроевъ, которыхъ въ жизни встрѣчается мало, очень мало; подобные герои не могутъ служить мѣриломъ нравственной оцѣнки людей, потому что предметы мѣряются мѣрами не боль- шіши, а меньшими, сравнительно съ ихъ длиною; ком- наты не. мѣряются верстами, а саженями; сапоги ваши не иѣряются саженями, а вершками. Потому и пала романтическая поэзія, что она, вмѣсто того, чтобы анализировать жизнь такъ, какъ она есть, во всей сложной борьбѣ иногихъ элементовъ ея,^ — постоянно выдѣляла нѣкоторые изъ элементовъ, возводила ихъ въ идеалъ и заставляла людей любоваться этими идеа- лами. Съ тѣхъ поръ, какъ люди дошли до того убѣж- денія, что въ жизни невозможно существованіе от- дѣльныхъ элементовъ; что великіе люди наравнѣ съ малыми подвергаются ,тому-же самому жизненному процессу, со всѣми его дрязгами, и вмѣстѣ съ тѣмъ лю- ди увидѣли, что анализъ этого процесса, со всею его вонью и. грязью, гораздо поучительнѣе, чѣмъ безплод- ное созерцаніе идеальныхъ личностей, поставленныхъ на пьедесталы, омытыхъ, очищенныхъ отъ жизненной грязи й окуренныхъ фиміамами,' — съ тѣхъ поръ суще- ствованіе романтической поэзіи сдѣлалось немыслижо. Но въ Германіи романтизмъ до такой степени въѣлся въ нравы людей, что даже рѳманъ НІпильгагена, рёальнѣйшій изъ всѣхъ германскихъ произведеній, не изъятъ отъ него. Но при всемъ томъ, въ романѣ ПІпильгагена много ноучительнаго, и мы для того собственно н начали съ слабыхъ сторонъ романа, чтобы очистить пшеницу отъ плевелъ! Сдѣлавши эту онерацію, въ слѣдующей главѣ мы примемся за пшеницу. Ш. Представляя инсинуацііо на теорію Лассаля и его практическую дѣятельность, романъ ПІпильгагена тѣмъ не менѣе, какъ я не разъ уже повторялъ, ни- сколько не теряетъ въ жизненной нравдѣ, развиваетъ съ поразительною глубиною и ясностію одну изъ ве- ликихъ подитическихъ идей нынѣшняго вѣка. Этотъ своего рода фокусъ искусства заключается въ томъ, что инсинуація ПІпильгагена не есть какой-либо пло- скій фарсъ, который не имѣлъ-бы никакой иной цѣли, кромѣ опошленія личности Лассаля и представленія ея въ неблаговидномъ свѣтѣ. Инсинуація эта основы- вается на идеѣ, которая сама по себѣ вѣрна во всѣхъ своихъ положеніяхъ. Подъ вліяніемъ ложныхъ тол- ковъ и сужденій о дѣятельности Лассаля и о его на- мѣреніяхъ, Шиильгагенъ эту идею нриложилъ къ Лассалю и создалъ въ лицѣ Лео своего собственнаго Лассаля, нисколько не похожаго на дѣйствительнаго. Мы видѣли, что, показывая несостоятельность прак- тической дѣятельности Лассаля съ нравственной сто- роны, онъ идеализировалъ его, представидъ лучше, чѣмъ былъ Лассаль въ дѣйствительности. Это по- даетъ намъ поводъ смотрѣть на Лео, вовсе не какъ на изображеніе Лассаля, а какъ на типъ, самостоя- тельно изобрѣтенный авторомъ для того, чтобы пока- зать на этомъ типѣ, на основаніи общей идеи романа, несостоятельность того пути, который избираетъ Лео. Съ этой точки зрѣнія романъ получаетъ совершенно иное значеніе: изъ романа лично-политическаго онъ становится въ разрядъ романовъ политшм-философ- скихъ, и съ этой точки зрѣнія онъ полонъ неоспори- мыхъ истинъ. Предполагая взглянуть на романъ съ этой точки зрѣнія, мы сперва обратимъ вниманіе на идею романр, и, развивши ее, потомъ посмотримъ, какъ эта идея отражается въ главныхъ дѣйствующихъ лицахъ про- изведенія. Идея романа, если мы, не ограничиваясь тирадою Вальтера, приведенною нами выше, заглянемъ въ нее глубже, представляется намъ тысячелѣтнимъ опы- томъ, вынесеннымъ изъ всей исторіи западной Евро- пы, опытомъ подтверждаемьшъ всѣми современньши научными изысканіями политико-экономическими и со- ціологическими. Дѣло въ томъ, что, если мы взгля- немъ на исторію западной Европы безъ всякихъ пред- взятыхъ теорій, съ точки зрѣнія чисто реальной, мы увидимъ, что вся эта исторія есть ничто иное, какъ постоянная борьба за существованіе нѣсколькихъ, элементовъ общества, созданныхъ историческими об- стоятельствами въ началѣ среднихъ вѣковъ и въ про- долженіе ихъ, и отстаивающихъ свои принципы и свое господство. Вокль, въ первой части своей „Исто- ріи цивилизаціи Англіи", говоря о вліяніи государ- ства на прогрессъ, высказалъ ту мысль, что государ- ство постоянно имѣло задерживающее вліяніе; мало того, всѣ прогрессивныя преобразованія со стороны государства постоянно были отрицательнаго свой- ства, т. е. заключались въ отмѣнахъ разныхъ обвет- шалыхъ учрежденій; положительныя-же мѣры со сто- роны государства не приводили никогда ни къ какому хорошему результату, хотя-бы нѣкоторыя изъ нихъ и имѣли, повидимому, самую полезную и высокую цѣль. Мысль эта, очевидно, должна обратиться въ нелѣпый парадоксъ, если мы начнемъ смотрѣть на значеніе го- сударства съ этической точки зрѣнія. Очевидно, что государство, взятое въ идеальномъ смыслѣ этого сло- ва, государство, которое не имѣетъ никакой иной цѣ- ли, какъ прислушиваться ежеминутно ко всѣмъ нуж- дамъ гражданъ и немедленно удовлетворять имъ- — не только не можетъ быть задеряшвающей силой, но на- противъ того, оно должно явиться нредставителемъ всѣхъ прогрессивныхъ идей общества. Но если мы оставимъ въ сторонѣ чисто этшескую точку зрѣнія и посмотримъ на западную Европу съ исторической точ- 4*