b000000898

97 ТЕОРЮ ЛАССАЛЯ И ПОНИМАНІЕ ЕЯ ПРУССКИМИ ПРОГРЕССИСТАМИ. - 98 глубокомйсленнаго и дальнозоркаго политика и, въ ТО же время, дѣйствуетъ съ опрометчивостью маль- чика? Человѣкъ, предпринявши колосальное дѣло, очень хорошо знаетъ, что это дѣло вѣковъ, что онъ кладетъ ему только фундаментъ — и вдругъ этотъ фундаментъ является въ видѣ больного короля, смот- рящаго въ могилу. Вотъ до чего мояетъ дописаться романистъ, если онъ вмѣсто того, чтобы изображать дѣйствительность, какъ она есть, искажаетъ ее и вы- думываетъ подъ вліяніемъ духа партій. Чѣмъ далѣе читаете вы, тѣмъ глупѣе и глупѣе щзедставляется вамъ тотъ-же самый Лео, который въ первой части романа рисуется передъ вами человѣкомъ геніадьнаго ума. — Шпильгагенъ забываетъ, что если великіе умы заблуждаются и дѣлаютъ промахи, доводящіе ихъ не- рѣдко до гибели, то промахи и ошибки эти, все-таки, бываютъ запечатлены такою печатью генія, что чело- вѣчеству гораздо легче бываетъ сойти съ вѣрнаго пу- ти, начертаннаго геніемъ, чѣмъ сознать ощибкй его и избавиться отъ нихъ. Лео же дѣйствуетъ съ такою непроходимою и очевидною глупостью и опрометчи- востью ребенка, что подъ конецъ романа васъ на каж- дой страницѣ разбираетъ хохотъ; вы могли-бы, пожвг луй, помириться съ этимъ хохотомъ, если-бы передъ вами была каррикатура, исполненная неподдѣльнаго юмора, какимъ, напримѣръ, обладаетъ Диккенсъ, а то нѣтъ: юмору нѣтъ у ІПпильгагена ни капли, и не каррикатурою думаетъ онъ позабавить васъ; а напро- тивъ того, онъ входитъ въ трагическій пафосъ и ста- рается изобразить передъ вами генія, идупі;аго по лож- ной дорогѣ, титана погибающаго подъ обломками сво- его дѣла; выходитъ - же у него шутъ, — который начинаетъ свое дѣло тѣмъ, что на королевскія деньги покупаетъ фабрику у Зонненштейна и заводптъ ассо- ціацію рабочихъ. Нужно-ли говорить, что заведеніе подобной ассоціаціи Лео не можетъ быть даже на- звано пародіей на дѣятельность Лассаля, потому что діаметрально противорѣчитъ всей его деятельности: Лассаль не только не заводилъ никакихъ подобныхъ ассоціацій, .напротивъ того, онъ только и дѣлалъ, что доказывалъ невозможность суп];ествованія ихъ среди буржуазнаго государства, полную безполезность вся- кихъ отдѣльныхъ попытокъ въ такоиъ родѣ, потому что отдѣльная ассоціація не въ силах,ъ выдержать никакой конкурренціи съ буржуазіею, на сторонѣ ко- торой въ Пруссіи и капиталы, и сила, и законы, и власть; на этомъ то, именно, основаніи и полагалъ Лассаль, что рабочій вопросъ не можетъ быть /рѣ- шенъ иначе, какъ путемъ всеобп);ей реформы, законо- дательнымъ порядкомъ. Это, именно, и подразумѣвалъ Лассаль подъ вмѣшательствомъ государства, а вовсе не заведеніе отдѣльныхъ ассоціаЦій на королевскія деньги, какъ это производить въ романѣ Шпильгаге- на Лео. Но этого еще мало, что Лео глупитъ такимъ невообразимымъ образомъ; когда ассоціація тухгейм- скихъ рабочихъ естественно иадаетъ, не -въ силахъ будучи выдержать конкурренцію, рабочіе ссорятся между собою, Лео доходитъ до такого крайнего умо- иомраченія, что возлагаетъ дѣло соціализма уже не на руки короля, а на руки росіовпщка, т. е. заклады- ваетъ ростовщику виллу, подаренную ему королемъ, и на послѣдніе гроши думаетъ возстановить дѣло соціа- СОЧИНЕШЯ А. СКАВИЧЕВСКДГО. лизма. Какъ еще не пришло ему въ голову заложить ро- стовщику -самую фабрику совсѣми ея рабочими? Да этого мало еще, что онъ думаетъ возстановить па- дающую фабрику ничтожною суммою, вырученною изъ залога виллы: изъ этой суммы значительную долю онъ выдѣляетъ и даетъ въ долгъ придворному генералу, на дочери котораго онъ желаетъ жениться для прі- обрѣтенія вѣсу въ высшихъ сферахъ, п чтобы у него въ домѣ была великосвѣтская хозяйка, умѣющал при- нять гостей;' такимъ образомъ, на долю рабочихъ остается малость. Когда, нажонецъ, все дѣло, по- строенное на такихъ соломенныхъ основаніяхъ, ло- пается, — король умираетъ, рабочіе возмущаются и сожигаютъ фабрику, Лео окончательно падаетъ ду- хомъ, бормочетъ безсвязныя фразы байроновскаго раз- очарованія, рветъ волосы на своей головѣ передъ труиомъ Сильвіи, утонувшей въ ручьѣ, и умираетъ на дуэли съ Фердинандомъ Лпбрехтомъ, Съ нравственной точки зрѣнія въ лицѣ Лео пред- ставляется намъ одинъ изъ тѣхъ велпчественныхъ героевъ трагедій, которые, стремясь къ какой нибудь великой цѣли, жертвуютъ въ пользу свопхъ стремле- ній всѣми своими отношеніями, привязанностями и чувствами. Лео смѣялся надъ людьми, которые съ своими общественными страстями могли соединять узенькія семейныя влеченія и мѣряли его поступки на аршинъ пошленькой мѣщанской морали. Онъ пренеб- регъ всѣми своими привязанностями къ роднымъ, къ друзьямъ; самою любовью своею къ Сильвіи пожертво- валъ въ пользу своего дѣла. Но, когда это дѣло ока- залось вдругъ одною колоссальною ошибкою, тогда въ разочарованіи и отчаяніи, измученный, обезсиленный, онъ почувствовалъ въ себѣ реакцію, выразившуюся въ сознаніи цѣны всѣхъ тѣхъ личныхъ привязан- ностей, которыми онъ пренебрегъ; но было уже позд- но,—и, какъ будто въ возмездіе за прежнее пренебре- женіе, судьба приготовила , измученному жизненною борьбою титану отдыхъ на холодной груди утоплен- ницы. Во всемъ этомъ вы видите много глубокой прав- ды: дѣйствительно, жизнь наша устроена такъ, что наши общественныя страсти стоятъ въ постоянномъ антагонизмѣ съ семейными, и намъ часто приходится выбирать между тѣми и другими, вмѣсто того, чтобы согласовать ихъ въ общей гармоніи; — но, къ величай- шему сожалѣнію, своя рубашка блилге къ тѣлу, и по- тому выборъ чаще склоняется къ страстямъ семей- нымъ, чѣмъ къ общественнымъ; потому въ дѣйстви- тельности гораздо чаще мы можемъ встрѣтить драмы, совершенно противуположнаго свойства. Это мы мо- жемъ примѣнить и къ Лассалю. Смерть Лассаля была, попстинѣ, трагическая; но если мы начнемъ разсмат- ривать судьбу Лассаля по отношенію къ его смерти, мы ридимъ, что здѣсь совершилась трагедія, діамет- рально противуположнаго характера относительно трагедій романа Шпильгагена. Дѣло въ томъ, что Лассаль представляется далеко не такимъ романти- ческимъ героемъ, какимъ является Лео. Онъ могъ ка- заться прогрессистамъ- — человѣкомъ, выдѣдившішся изъ всѣхъ партій и взвалившимъ на свои плечи всю тяжесть рабочаго вопроса. Но, на самомъ дѣлѣ, онъ и не думалъ разыгрывать роль титана, мечтающаго совершить гигантскій подвигъ — одинъ, безъ содѣй- 4