b000000898

93 ТЕОРШ ЛАОСАЛЯ И ПОНИМАНІЕ ЕЯ ПРУССКИМИ ПРОГРЕССИСТАМИ. 94 воекресіа изъ- пепла срѳднихъ вѣковъ, обновлен- ная, какъ фениксъ, для того, чтобы болѣе никогда нѳ умирать. Да и какъ-бы могло исчезнуть то, что живетъ во многихъ головахъ и еердцахъ, что мно- гіе воепринимаютъ съ молокоііъ матери. Повѣрь мнѣ, Лео, что разъ произнесены слова любви къ человѣчеству страждущему и униженному, отдѣль- ный человѣкъ долженъ шть освобоиіденъ, вслѣд- ствіе этого кроткаго закона, отъ своего страданія, отъ своего бремени. Никто не долженъ гнуться подъ бременемъ креста, никакой Децій Муеъ нѳ доіліенъ метать копья далеко въ непріятеля и, пре- слѣдуя смѣлую цѣль, находить геройскую смерть. Нѣтъ, нѣтъ, Лео, и еще разъ нѣтъ! Мы знаѳмъ те- перь, что во всѣхъ странахъ есть хорошіе люди и эти хорошіе люди составляютъ одну великую армію; отдѣльнБШ человѣкъ теперь ничего бодѣе, какъ сол- датъ въ шеренгѣ. Дерліаться вправо или влѣво, маршировать въ тактъ, а вогда скомандуютъ въ аттаку, кричать ура полною грудью и бросаться на непріятеля, — въ этомъ заключается его честь, по- тому что въ этомъ его сила. Какъ отдѣльный че- ловѣкъ, оиъ ничто, какъ членъ общаго, онъ непо- бѣдимъ; отдѣльнаго человѣка пуля повергаетъ въ прахъ, но шеренга смыкается надъ нимъ и колонна все та же, что и была. Обрати, ІІео, вниманіе на то, что сила дисциплины заключается въ томъ, что никто, кто-бы онъ ни былъ, не имѣетъ права отдѣ- ляться; 'Ибо, какъ-бы кто ни былъ силенъ, въ ше- ренгѣ и рядахъ онъ еще сильнѣе, и будь онъ слабъ, онъ, все-таки, восполняетъ собою мѣсто въ ряду». Высказывая эту мысль въ^словахъ одного изъ ге- роевъ романа, ІПпидьгагенъ развиваетъ ее во всемъ романѣ— въ судьбѣ главнаго героя романа Лео Гут- мана, въ коіоромъ изъ ПОДЪ сына бѣднаго тухгейм- скаго крестьянина ясно просвѣчиваетъ героическая, геніальная, страстная и эффектная личность Ласса- ля. Лео получилъ первоначальное воспитаніе въимѣ- ніи тухгеймскаго барона, у пастора Урбана, вмѣстѣ съ своимъ двоюроднымъ братомъ Вальтеромъ, сыномъ лѣсничаго Гутмана, и Генри, сыномъ барона. Успѣвши ожесточиться въ самыхъ раннихъ лѣтахъ подъ гне- томъ нужды и побоевъ нищаго отца, оставшись послѣ него сиротою, Лео не сошелся съ мягкодушными, теп- ленькими своими родственниками, дядею, теткою и двоюроднымъ братомъ Вальтеромъ; онъ чуждался и нрезиралъ пхъ въ душѣ, а съ кузиною Сильвіей со- перничалъ и ссорился. Сосредоточенный въ себѣ, вѣчно угрюмый и молчаливый, мальчикъ проникся тѣмъ религіознымъ энтузіазмомъ, который пережива- ютъ въ своемъ дѣтствѣ всѣ сильные люди, выходящіе изъ народа. Этотъ религіозный энтузіазмъ разрешил- ся мучительнымъ скептицизмоиъ, въ чемъ очень но- могъ мальчику насторъ Урбанъ со своимъ циниче- скимъ отношеніемъ къ религіи, видяпцй въ ней, по обыкновенію, ничего бодѣе, какъ узду для необразо- ваннаго народа и выгодное для себя средство къ воз- выщенію. Изъ этого скептицизма вывелъ Лео учитель естественныхъ наукъ при докторѣ Урбанѣ — Туски.Въ лицѣ Туски изображена личность сильная, энергиче- ская, ожесточенная, фанатически преслѣдующая свою цѣль, — освобожденіе народа изъ подъ феодаль- наго и буржуазнаго ига. Для достиженія своей цѣли Туски не видитъ никакого инаго средства, какъ по- стоянное возбужденіе народа къ возстанііо и насиль- ственному перевороту, Это типъ западнаго револю- ціонера 1848 года. Производя во время общаго рево- люціоннаго движенія страны возстаніе тухгеймскихъ крестьянъ противъ барона, онъ увлекаетъ Лео на свою дорогу и потомъ, когда возстаніе было подавле- но, бѣжитъ съ нимъ иЗъ отечества. Проходитъ послѣ того много лѣтъ. Порядокъ страны измѣняется; мѣсто феодальнаго духа замѣняетъ буржуазный. Тухгейм- скій баронъ не живетъ уже въ своемъ имѣніи, среди своихъ вассаловъ, онъ переселяется съ семействомъ въ столицу, вступаетъ въ родственный и промышлен- ный союзъ съ богатымъ банкиромъ евреемъ фонъ-Зон- ненштейномъ; банкиръ строитъ въ его икѣніяхъ фаб- ршш и предаетъ тухгеймскихъ поселянъ всей тяже- сти новой промышленной эксплуатаціи. Сынъ тухгейм- скаго лѣсничаго, Вальтеръ, дѣлается либеральнымъ педагогомъ, нисателемъ либеральныхъ романовъ и сентиментальнымъ вздыхателемъ баронессы Амеліи, дочери тухгеймскаго барона. Тогда на сцену- высту- паетъ снова Лео. Но это улсе не тотъ мрачный, ди- кій, сосредоточенный мальчикъ, исполненный озлоб- ленія и энтузіазма, какимъ является Лео въ первыхъ книгахъ романа. Года страннической жизни въ ря- дахъ иартіи Туски, а съ другой стороны года усид- чивыхъ ученыхъ занятій—развили богатыя способно- сти Лео, и вотъ является передъ вами молодой чело- вѣкъ, блестящій умомъ, знаніями, краснорѣчіемъ, усвоившій въ то же время вполнѣ свѣтскій лоскъ, ча- рующій и привлекающій къ себѣ все окружающее. Разочаровавшись въ неорганизованномъ, дикомъ и безплодномъ агитаторствѣ Туски, Лео является въ столицу, чтобы дѣйствовать инымъ путемъ, органи- зовать силу, которую онъ могъ-бы направить къ осу- ществленію цѣли, составлявшей всю сущность его жизни, къ улучшенію быта рабочаго сословія. Такимъ образомъ онъ выдѣляется изъ рядовъ своей партіи и предпринимаетъ гигантскій подвигъ, думая одинъ на своей шеѣ вынести рабочій вопросъ. Мы видимъ уже изъ вышеприведенной тирады, какъ отнесся къ тако- му предпріятію юный другъ Лассаля, Вальтеръ. Тако- го-же рода предостережете сдѣлалъ Лео и Туски въ своемъ письмѣ, которое мы выписываемъ: «Если бы кто другой отважился на это, закричали бы тотчасъ объ измѣнѣ. Ты больше смѣешь, потому что больше можешь. Однако, возлюбленный моей души, уже давно миновали года менторства, но позволь мнѣ сегодня высказать тебѣ одно теплое слово: подумай, обсуди еще разъ, что ты дѣлаешь? Ты утверждаешь, что мы съ нашими неорганизован- ныіш силами не можемъ сойти съ мѣста, что ты увлечешь впередъ дисциплинированную массу, какой представляется либеральная партія нашей страны, какъ бы ни была она тяжеловѣсна и узколоба; что слѣдуетъ сдѣлать, по крайней мѣрѣ, попытку, нельзя ли эту силу привести въ движеніе, вдохнуть въ нее духъ и втянуть её въ коалицію съ рабочимъ клас- сомъ. .Для этой цѣли, очевидно, необходимо, чтобы ты самъ превратился на время въ буржуа, потому что они станутъ слушать только человѣка, стоящаго въ одномъ съ ними рангѣ: — ^дѣйствительно или по- видимому, но въ каждому другому человѣку они по- чуветвуютъ заранѣе предубѣжденіе. Таковъ или поч- ти таковъ твой планъ. Прекрасный планъ, если бы онъ былъ иеполнимъ! Но исполнимъ ли онъ? Я ска- жу нѣтъ и тысячу разъ нѣтъ. Съ такими людьми мы не покоримъ ланаана, въ который стремимся. Они должны погибнуть въ пустынѣ. И никто не мо- жетъ отвратить ихъ судьбы, даже хотя бы и ты, въ этомъ убѣдишьея, а можетъ быть уже и убѣдился.