b000000898

81 ГЕРОИ ГОЛУБИНАГО ПОЛЕТА. 82 оранжерей н парниковъ, — не многія изъ ннхъ приня- лись на новой почвѣ; большинство голубокъ полетало, полетало, покружилось въ воздухѣ и снова усѣлось на тѣ же голубятни. Да и какъ было не усѣсться, когда всѣ привычки, вся природа до мозга костей къ тому стремились; уста говорили о трудѣ, а привычная дѣнь маішііа къ сладкому отдыху и пріятнымъ развле- ченіямъ; въ юной головкѣ кружилсг^ идеалъ иысля- щаго героя, — а сердце, не спрашиваясь у головки, билось отъ кудрявыхъ волосъ и приторныхъ компли- ментовъ какого нибудь пошленькаго фата. Такова Анна Барсукова въ своей любви къ Камыш- линцеву. Она читаетъ, развивается, увлекается обще- ственными вопросами, наконецъ, она мечтаетъ о томъ, какъ она нзберетъ. въ свои спутники мыслящаго ге- роя, чтобы идти съ шшъ но одной дорогѣ. И вотъ представляются ей на выборъ два человѣка: одинъ изъ нихъ, дѣйствительно, мыслящій герой; бѣдный іружен- никъ мысли, заброшенный борьбою , въ деревенскую глушь, одинъ изъ тѣхъ бойцевъ неумолимой здравой логики, которые не терпятъ никакихъ полумѣръ, по- лусрѳдствъ, потому что не видятъ никакой въ нихъ пользы,' а другой геройчикъ голубинаго полета, гордо драпирующійся въ мишурную, безплодную дѣятель- ность полусредствъ и полумѣръ, провинціальный фатъ и пошлый ловеласъ. Кого же избираетъ Барсукова въ свои герои — КамышлинцеваилиВлагомыслова? Замѣ- чательно, что въ нашихъ романахъ женщина является обьпшовенно въ видѣ судьи, Париса, держащаго въ рукѣ яблоко раздора, а лередъ этимъ Парисомъ жен- скаго пола парадируютъ обыкновенно нѣсколько лю- бовниковъ, ожидающихъ, какъ греческія богини, кому будетъ вручено яблоко, и яблоко вручается, конечно, тому, кто этого болѣе достоинъ или по своему развн- тію, иди по своимъ силамъ. Мотивомъ выбора являет- ся, обьшновенпо, какое-нибудь серьезное, глубокое основаніе: такъ, Ольга нредиочла Штольца Обломову, Елена предпочла Инсарова, всѣмъ другимъ соискате- лямъ на такомъ основаніи, на которомъ все шслящее поколѣніе того времени предпочло бы Инсарова, и Штольца. Посмотрите же теперь, какимъ мотивомъ ру- ководствуется Барсукова. Вотъ что говоритъ она въ маскарадѣ, куда она ходитъ, какъ истая барышня, интриговать Ёамышлинцева; — Еакъ же ты нѳ виобилась въ него? спраши- ваетъ у нѳя Камышлинцевъ: это не въ порядкѣ вещей! Истинное воспитаніѳ взрослой дѣвщы начинается еъ того, что учитель и ученица влюбляются другъ въ друга. — Хорошій онъ малый... и подумывала я о нежъ... да не нравится! , что прикажешь дѣлать? сказала она съ сожалѣніемъ. Грубоватъ онъ очень да и... неряш- ливъ— прибавила она вполголоса, какъ бы каясь: а' я около васъ, приличныхъ, набаловалась. — У него, бѣднаго, можетъ на приличность то и средствъ нѣтъ! сказалъ Еамышлинцевъ: — ■ пришли- ка его ко мнѣ, я ему работу дажъ. О милая героиня голубинаго полета, какъ ты видна въ этой фразѣ вся, во всей твоей глубинѣ!.. Жалкое, тепличное существо, возросшее на почвѣ романтизма, ты мечтаешь о іероѣ, но герой этотъ не иначе пред- ставляется въ твоемъ воображеніи, какъ въ видѣ ве- личественнаго рыцаря съ галантерейньши любезно- стями, въ лайковыхъ перчаткахъ и съ гордою пе- чатью генія на чедѣ; а когда является передъ тобою настоящій герой, -ничѣмъ не выдающШся изъ толпы, не рисуюпцйся, не ослѣпляющій глазъ блестящими эффектами, простой, гуманный, кроткій и, можетъ быть, даже смѣшной съ галантерейной точки зрѣнія, — ■ тебѣ не постичь прометеевскаго огня подъ грубою одеждою, ты побѣжишь замишяжьшъ, раздушеннымъ фатомъ и съ отвращеніемъ отвернешься отъ человѣка, отъ котораго пахнетъ потомъ труда и нужды. Кажою глубокою истиною дышутъ въ этомъ отношеніи слова Благомыслова послѣ объясненія съ Барсуковой, когда онъ услышалъ отъ нея, что она его не любитъ: — Дѣйствительно, началъ опять, идя на проломъ, съ горькой усмѣшкой, Благомыеловъ: — вѣдь нашъ братъ изъ кутейниковъ и грубъ, и не ловокъ, а ' одѣтъ-то такъ, что лакей у инаго франта за поясъ заткнетъ, такъ за что-же насъ и любить!.. Ну, а все-таки, хоть вы теперь и другихъ идей придер- живаетесь, — онъ иронически у.іыбнулся, — а все-же мы толковали и, такъ сказать, старались о развитіи! Одно только, въ эту минуту, не приходило, въ го- лову Влаг'омыслову, что онъ имѣлъ дѣло здѣсь съ та- кими силами, которыя далеко пі)евышаютъ силы идей и умственнаго развитая, — съ силою иривычекъ и того закала, который дѣлаетъ людей глубоко и страстно сочувствующими всему истинно здоровому, свѣжему и живому — ^ или -же новерхностными диллетанта- ми, скользящими по поверхности , жизни и увлекаю- щимися внѣшшшъ блескомъ и мишурою. Авторъ имѣдъ полное право вывести личность, вро- дѣ Барсуковой, — это было-бы и ново, и поучительно, но, во-нервыхъ, онъ долженъ былъ-бы отнестись къ ней такъ, какъ она этого стоитъ, а во-вторыхъ, до- вести до конца развитіе такого характера, какъ онъ сдѣлалъ это съ Еамышлинцевымъ, то -.естЬ показать, какъ, послѣ граціозныхъ зигзаговъ въ воздухѣ, пре- ■іестныя голубицы возвращаются подъ мирный кровъ своихъ голубятенъ. Авторъ-же вообразилъ, что онъ представляетъ въ лицѣ Барсуковой лучшій тииъ со- временной дѣвушш, а подъ конецъ романа заставилъ свою героиню устраивать швейную мастерскую. Вотъ въ этомъ-то и заключается невыдержанность харак- тера Барсуковой и непониманіе Авдѣевьшъ новой жизни. Если-бы Барсукова была, дѣйствительно, луч- шая представительница новой жизни," способная соз- дать мастерскую и не бросить своего дѣла на друі"ой же день, въ такомъ случаѣ, ужь конечно, это была бы такая дѣвушка, которая не оттолкнула-бы отъ се- бя, безъ всякаго участія, бѣднаго труженика и стра- дальца мысли, Благомыслова, и не предпочлагбы ему мишурную ничтожность вродѣ Камышлинцева. Если же Барсукова такъ легко отнеслась къ Благомыслову, отвергнувши его любовь на томъ основаніи, что отъ него не пахнетъ одеколономъ и не умѣетъ онъ во время платочка поднять, то мы знаемъ, какъ подоб- ный галантерейныя барышни заводили всякаго рода мастерскія; начиналось дѣло съ шума и треска, вы- соко подымала голову барышня и воображала, что она Америку открываетъ, а когда барышнѣ' приходилось споткнуться на иервомъ-же шагу, когда обнаружива- лась полная непрактичность ея и неумѣніе взяться за дѣло, когда, вслѣдствіе этого, всѣ отъ нея отсту- пались, барышня кидалась въ разочарованіе, — вино-