b000000898

75 ГЕРОИ ГОЛУБИНАГО ПОЛЕТА. 76 эстетйческийъ чувствомъ нѣтъ ни малѣйшаго осно- ванія. Художественное творчество пользуется олице- твореніями, какъ однимъ изъ средствъ отраженія впе- чатлѣній, но подобньш олщетворенія далеко не со- ставляютъ сущности искусства и нисколько для искус- ства не обязательны; мы иожемъ вотрѣтить бездну ' нроизведеній искусства, въ которыхъ не найдемъ и слѣда иодобныхъ оличетвореній. Мы видимъ, нако- нецъ, что искусство въ послѣднее время, становясь серьезнѣе и заботясь болѣе о точномъ и вѣрномъ отра- женіи впечатлѣній и идей, все менѣе и менѣе начи- наетъ ирибѣгать къ олицетвореніяиъ, къ этимъ ироб- лескадаъ незрѣлой мысли. Оно не падаетъ отъ этого, а нагіротивъ того, выигрываетъ. На аллегорію, эмбле- му и всякаго рода символы нынѣ смотрятъ уже кзкъ на что-то младенческое и давно отжившее. Изъ всего сказаннаго нами предоставляемъ чита^ телю самому вывести, что понравилось въ книгѣ Пру- дона нашимъ реалистамъ, и за что преклонились пе- редъ его прахомъ наши идеалисты, которые до сегѳ времени ничего не питали къ нему, кромѣ безгранич- ной злобы. ГЕРОИ ГОІУБИНАГО ПОЛЕТА. («Мѳжъ двухъ огнен», романъ М. Авдѣѳва). Принадлежа къ романистамъ старой школы, Ав- дѣевъ далеко не обладаетъ тою степенью художе- ственнаго таланта, на какой стоятъ корифеи этой школы Тургеневъ, Гончаровъ и Писемскій; но онъ одинъ только изо всѣхъ представителей своей шкоды сохранилъ хоть какую нибудь тѣнь благовидности, не проникся тупымъ, энергичнымъ ожесточеніемъ Писем- скаго иротивъ всего молодаго и свѣжаго и не виалъ въ дымное и кислое разочарованіе Тургенева. Прав- да, изъ его романа видно, что многіе мотивы и пружи- ны современной жизни не совсѣмъ ясны для него: онъ смотритъ на нихъ съ тѣмъ поверхностнымъ взглядомъ, съ какимъ смотрѣли корифеи старой школы на всѣ явленія, ироисходившія за предѣламн барскихъ сер- децъ и нервовъ. Въ то время, какъ въ изображеніяхъ разлнчныхъ чертъ старой жизни, романисіъ стоитъ на самой твердой почвѣ, воспроизводитъ дѣйствительность, такъ какъ она есть, на основаніи точнаі'о знанія этой жизни, — тотъ же самый Авдѣевъ, едва дѣло коснется новой жизни, начинаетъ путаться и фальшивить, какъ это мы уви- димъ ниже при анализѣ характера Барсуковой. — Но, во всякомъ случаѣ, Авдѣевъ, не вполнѣ ясно понимая новую жизнь, всѣ усилія напрягаетъ, чтобы сочрт- ствовать ей; на каждой странжцѣ вы увидите либераль- ныя поощренія и гуманныя отданія справедливости, и если кое что Авдѣевъ (въ третьей части своего романа) и не одобряетъ въ событіяхъ новой жизни, то высказываетъ свои сѣтованія самымъ мягкимъ, нѣж- ньшъ тономъ маменьки, сердобольно вздыхающей о своемъ Петинькѣ, что всѣмъ бы этотъ Петинька хо- рошъ, да пріятёли сбили его немножко съ толку, но это, молъ, ничего, пройдетъ, перебѣсится Петинька и опять станетъ послушный маменькинъ сынокъ. Бсѣ условія соединены въ романѣ, чтобъ онъ про- изводилъ на васъ самое пріятное впечатлѣніе. Ни ма- лѣйшей тѣни въ немъ не найдете вы, какъ я сказалъ уже, мрачнаго ожесточенія или кислаго разочарова- нія; авторъ такъ либерально улыбается вамъ и сулитъ въ будущемъ всевозможныя блага; развязка романа самая празднична.я: порокъ наказуется, добродѣтель торжествуѳтъ; герой романа сочетается законнымъ бракомъ съ героинею, и героиня мирно шествуетъ нодъ руку съ нимъ по усѣянному розами пути прогресса, заведя швейную мастерскую во имя женской само- стоятельности. — Что бы, повидимому, оставалось дѣ- лать по прочтеніи романа, какъ не предаться нѣжно- му умиленію при созерцаніп завиднаго эдемскаго бла- госостоянія россійскихъ прогресспстовъ и прогресси- стокъ. А между тѣмъ, если, не ограничиваясь поверх- ностнымъ чтеніемъ, вы вдумаетесь поглубже въ ро- манъ, то ни одно изъ самыхъ мрачныхъ, желчныхъ, ожесточенныхъ нроизведеній не возбудить въ васъ такого тяжелаго, безотраднаго чувства, ни одно не возмутитъ васъ такъ до глубины души, — какъ эта либерально-сладкая идиллія. Это впечатлѣніе, и безъ того тяжелое, становится еще невыносимѣе по той причинѣ, что авторъ романа не раздѣляетъ съ вами его; онъ нисколько не возмущается тѣмъ, что особен- но гадкимъ, дряннымъ и возмутительнымъ кажется вамъ въ поступкахъ его героевъ, а то, на чеиъ хо- чется остановиться вамъ съ полнымъ сочувствіемъ и отвести, что называется, душу—авторъ ставить на послѣдній планъ и относится къ этому съ высокомѣр- ньшь сожалѣніемъ, смягчая это сожалѣніе своимъ снисходительньшъ отданіеиъ справедливости. Чита- тель увидить это изъ анализа главныхъ дѣйствую- щихъ лидь и сюжета романа, и я немедленно присту- паю къ этому анализу. Героемъ романа является Камышлинцевъ, кото- рый охарактеризоваль авторомъ съ такою полнотою, что мнѣ не придется и слова прибавить отъ себя, до- вольствуясь выписками изъ романа. вДмнтрій Петровнчъ Еамышіннцѳвъ, знаился ш формуляру отетавнымъ титулярныиъ совѣтникомъ, 29 лѣтъ, а быдъ, въ настоящее время, ремесжомъ — поиѣщикъ не у дѣжъ, т. е. іпом Ѣ щикъ , не заннмаю- щійея ни хозяйствомъ, ни собаками и не знающій, что изъ себя дѣлать. Пожалуй, можно бы еще помѣ- стить его въ разрядъ помѣщиковъ, ѣздившвжъ за гра- ницу, но за границей онъ быдъ только одинъ разъ; такихъ помѣщиковъ много на святой Руеи»., Послѣ плохаго воспитанія, Камышлинцевъ попалъ въ общество молодежи. «Еакъ молодой человѣкъ, онъ во многомъ еочув- ствовалъ членамъ этого кружвд, но видѣлъ и ихъ