b000000898

11 ПРУДОНЪ ОВЪ ЙСКУССТВѢ и САТУРНАЛЙ НАШИХЪ ЭСТЕТНКОВЪ. 72 Признавая такимъобразомъ реальность прекрарнаго въ природѣ, Прудонъ предполагаетъ воспріятіе его людьми посредствомъ познаванія; органъ же нозна- ванія у насъ одинъ процессъ мысли, т. е. комбинадія виечатлѣній, представленій и идей. Посредствомъ того же самаго процесса мы доходимъ до нознанія, какъ фактовъ исторіи, естествознанія, такъ и нрекра- снаго въ природѣ. Прудонъ же на первыхъ странж- цахъ для познанія прекраснаго вкладываетъ въ че- ловѣка особенную способность — „эстетическое чув- ство". Но развѣ „эстетическое чувство' не та же самая „врожденная идея прекраснаго" гегеліан- цевъ. Если созерцаніе прекраснаго въ природѣ воз- буждаетъ въ насъ восторгъ, а созерцаніе новаго вида какой-нибудь породы животныхъ такого восторга не возбуждаетъ, то разница здѣсь только въ степени на- пряженности впечатлѣнія, въ томъ, что одни предметы лрожзводятъ на насъ напряженныя впечатдѣнія, нз- вѣстныя въ общежитіи подъ названіями восторга, страха, ненависти, отвращенія, другіе предметы про- изводятъ впечатдѣнія болѣе спокойныя; но какъ тѣ, такъ и другіе, равно ведутъ къ одному — къ комбина- ціи впечатлѣній, представленій, идей икъ отраженію всего этого такъ иди иначе. Въ какихъ сдучаяхъ предметы возбуждаютъ въ насъ бодѣе сидьныя и на- пряженныя впечатдѣнія, а въ какихъ болѣе слабыя и спокойныя — это, еще разъ повторяю, не входитъ въ предметъ эстетики; но на томъ только основаніи, что при созерцаніи нѣкоторыхъ предметовъ мы чув- ствуешь восторгъ, — придумывать для этого особенную эстетическую способность — также недѣпо, какъ было бы нелѣпо особенную способность придумывать для впечатлѣнія страха, особенную для ненависти и т. д. Старинные психологи такъ обыкновенно и дѣлали, предполагая душу человѣка, въ родѣ бюро, раздѣлен- ную на разные ящички и комодики. Признавая искусство продуктомъ особенной эстети- ческой способности и вводя его въ узкую среду созер- цанія прекраснаго, Прудонъ естественно приходить къ такимъ нелѣпымъ выводамъ, которые сами себѣ противорѣчатъ на каждомъ шагу: «Ераеота — отбіеекъ истины», сказалъ Платонъ, но И8ъ этого вовсе не сіѣдуетъ, что эстетическая чувствитеіьноегь артиста свядѣтѳльствуѳтъ о гду- бинѣ его сознанія или проницательности его разу- ма; напротнвъ того, жожно сказать, что она нахо- дится въ обратномъ содержаніи къ фиіософскожу разуму, хотя только при - обладаніи такимъ разу- момъ художникъ можетъ достигать превосходства въ своей профессіи. Безъ сожнѣнія, искусство не ііскііочаетъ науки; нѣтъ, оно даже не можетъ, подъ опасѳніемъ сдѣдаться смѣшнымъ, становиться въ противорѣчіе съ нею; оно обречено сообразоваться съ ней, по жѣрѣ того, какъ оно развивается. Но искусство не дожидается развитія науки, оно пре- дупреждаетъ ее въ своемъ нроцвѣтаніи, опережаетъ науку въ жеході, даетъ предчувствовать ее въ сво- ихъ вдохновеніяхъ, а порою, въ эпохи невѣжества, II у большей части слабыхъ ужовъ — ^даже замѣняетъ его» (см. стр. 31 и 32). Вдумайтесь во все это, и вы потеряетесь въ безвы- ходныхъ противорѣчіяхъ: вы увидите, что эстетиче- ское чувство, находясь въ обратномъ отнопіеніи къ разуму, нисколько не свидѣтедьствуетъ о степени ум- ственнаго развитія художника, но въ то же время и свидѣтельствуетъ, если превосходство въ профессіи художника зависитъ отъ развитія этого разума. Искусство обречено сообразоваться съ наукою по мѣ- рѣ своего развитія, но въ то же время оно предупреж- даетъ и опережаетъ ее въ своемъ псходѣ. Спраппі- вается теперь, какъ же это такъ идущій впереди мо- жетъ сдѣдовать за идущимъ сзади? Если искусство иногда заранѣе предупреждаетъ науку, то не ему сообразоваться съ наукою, а напро- тивъ того, наукѣ слѣдуетъ пользоваться открытіяии, сдѣланными искусствомъ. Фактъ предупрежденія на- уки искусствомъ дѣйствительно случается весьма не- рѣдко. Въ произведеніяхъ Шекспира ш іііожемъ найдти много идей, о которыхъ не думали еще совре- менники его, и до которыхъ только въ наше время до- шли медленнымъ путемъ анализа. Но подобные факты происходятъ вовсе не изъ какого-либо особеннаго эсте- тнческаго чутья, поэтическаго ясновидѣнія, какъ думала старая эстетика. Умъ нашъ -не можетъ дохо- дить пнымъ путемъ до высишхъ идей, какъ путемъ кож- бинацій впечатлѣній, представленій и идей низшихъ. Такой процессъ обязателенъ какъ для художника, такъ, и для самаго сухаго математика. При этомъ усдо- віи излишне и говорить о томъ, что искусство преду- преждаетъ науку; оно само есть та-же наука, только нредставленная въ живыхъ, нагдядныхъ образахъ. И если ПІекспиръ въ своихъ трагедіяхъ высказадъ, 200 лѣтъ тому назадъ, идеи, современныя нашимъ поколѣніямъ, онъ обязанъ былъ этимъ не особен- ному какому-либо эстетическому чутью, а сво- ей геніальной годовѣ, производившей такія быст- рыя, правильный и мѣткія комбияацін представленій, до которыхъ не могли додуматься обьжновенныя го- ловы его современниковъ. Подобныя иреждевременныя откровенія принаддежатъ не однимъ художникамъ, но и ученымъ. Современникъ Шекспира, Бэконъ, хотя и не обладалъ эстетическимъ чутьемъ, точно также высказадъ рядъ идей, до которыхъ ж теперь еще не. вполнѣ додумались очень многіе; съ другой стороны, во всѣ вѣка являлась бездна художественныхъ произ- веденій по всѣмъ отраслямъ искусства, которыя по справедливости признаны геніальными, но которыя, тѣмъ не менѣе, не представили никакихъ особенныхъ поэтнческихъ откровеній, и вся геніальность ихъ за- ключается въ томъ, что они вѣрно передали идеи и стремленія своего вѣка. Не надо забывать и того, что очень многія идеи, особенно такія, которыя близко касаются- нашей жизни, нашихъ современныхъ инте- ресовъ, прежде чѣмъ сдѣлаться спокойными, отвле- ченными формулами, какъ 2X2=4, первоначально возбуждаютъ въ насъ напрялсешшя и снльныя впе- чатлѣнія, пока мы не свыкнемся съ ними. А извѣстно,' что сидьныя впечатдѣнія ведутъ къ богатымъ и образнымъ отраженіямъ; вотъ причина, что многія идеи, до сожанія которыхъ додумалось человѣчество, — прежде чѣмъ сдѣлаться сухими фор- мулами науки, были выражены первоначально въ жи- выхъ образахъ искусства. Когда жизнь создала среди насъ Рудиныхъ, то, сознавши этихъ людей, какъ осо- бенный, вновь явившійся типъ, мы были такъ пора- жены имъ, что для насъ недостаточно быдо спокойно анализировать, изучать его, — мы захотѣли отразить