b000000898

65 ПРУДОНЪ ОБЪ ИСКУССТВ® и САТУРНАЛШ НАШИХЪ ЭСТЕТИКОВЪ. 66 поспѣшили заключить въ объятія эхиднаго арпфметчи- ка, какъ стариннаго друга, съ которымъ они никогда не пмѣли никакихъ ссоръ. Умиленіе это заігйиилоеь, конечно, еще большимъ ожееюченіеіъ противъ своихъ враговъ. я Какъ? эти господа, въ которыхъ мы видѣли уче- никовъ и посдѣдователей Прудона, высказываютъ та- кія идеи объ искусствѣ, о которыхъ не дерзалъ номыш- лять даже этотъ архистратигъ отрицанія!.. Такъ вотъ они каковы, эти паши отрицатели искусства!.. Мы же ихъ, коли такъ, проберемъ на основаніи выводовъ ихъ же учителя! " И вотъ, посыпались журнальный ста- тейки и брошюрки, въ которыхъ, рядомъ съ аполога- ми Прудону, выставляется вся мерзость реалистиче- скихъ идей въ искусствѣ. Одинъ только Іисо^піііо устоялъ передъ соблазноиъ: въ своей статьѣ о трак- татѣ Прудона (см. От. Зап. 1866, сент.) онъ уперся на томъ, что ничто не можетъ выйти путнаго изъ Назаретаи остался при своемъ,чтоПрудонъ— чудовище отрицанія далее въ своемъ трактатѣ объ искусствѣ. А прочіе всѣ подались. Такъ наримѣръ Эдельсонъ въ своей брошюрѣ: , О значеніи искусства въ цивилиза- ціи", говорить: «Смѣіый, послѣдовательный, оригинальный мысли- тель, котораго голосъ не тщетно раздавался почти по всѣмъ важнѣйшимъ вопросамъ, интерееующимъ человечество (зіс!), Прудонъ не могъ, конечно, не сказать чего-либо дѣльнаго и еущеетвеннаго и объ искусствѣ, или, по крайней мѣрѣ, ясно фор- мулировать свои требованія отъ него (зісі). Ж, дѣй- ствительно, въ запутанножъ до конца вопросѣ объ искусствѣ, его началахъ, вначеніи и законнрмъ на- правленіи, книга Прудона представляетъ замѣча- тельное явленіе (зіеі). Это уже не дѣтскій лепетъ людей (слушайте, слуяіайтеі), смутно воюющихъ за что-то и противъ чего-то, но рѣзкій и строгій го- ' лосъ опытнаго и смѣлаго бойца, хорошо сознающаго, во имя чего вообще онъ воюетъ уже издавна и чего именно требуетъ отъ искусства. Взглядъ его на искусство широкъ, ясенъ и во многомъ. справед- ливъ безусловно; обличенія нынѣшняго жаікаго со- стоянія искусства, особенно въ Ътечествѣ, форму- лированы ясно, рѣзко, и въ то же время правильно. Само собою разумѣетея, что .онъ даже не пытается отвергнуть искусство вообще, котораго прошлую дѣятельносіь цѣнитъ . высоко, отъ котораго много ожидаетъ въ будущемъ и для -котораго указываетъ видное мѣсто даже и вънаше время». , Случевскій, одинъ изъ геніальнѣйшйхъ, глубо- Еомысденнѣйшихъ и ученѣйшихъ русскихъ писате- лей, пробывшій шесть лѣтъ за - границей и потомъ внезапно оиустившійся, словно снѣгъ, на голову на- шихъ реалистовъ, вооруженный громаднымъ арсена- ломъ выносокъ, сносокъ, цитатъ на всевозможныхъ языкахъ, разразился тремя брошюрами, и все въ за- щиту искусства, обизкаемаго реалистами. Въ двухъ послѣднихъ брошюрахъ, направленныхъ противъ Чер- нышевскаго и Писарева, Случевскій бѣснуется до пѣны у рта; передъ нимъ постоянно мерещатся мер- твецы съ пожирающими ихъ червями и онъ доходить даже до такихъ галлюцинацій: «Велика наша родина, говоритъонъ въ брошюрѣ противъ Писарева: и сообразно съ величиною своею имѣетъ она большую голову, большія уши, большіе глаза. Въ большихъ ушахъ залегло безконечно много сѣры; дяя того, чтобы вынуть ее, надобны рычаги длиною Съ уральскій хрѳбетъ й силы океаиовъ, пу- щенныхъ на мельничное колесо»... СОЧННЕНШ А. СКАБИЧЕВОКАГО. Этотъ самый Случевскій всю первую свою бро- шюру посвятилъ Прудону, и хотя онъ видитъ въ трактатѣ бездну ученыхъ ошибокъ, когорыя обліча- етъ, приводя въ дѣло весь арсеналъ своихъ выно- сокъ и сносокъ, тѣмъ не менѣе, умиленію его нѣтъ конца и онъ высказываетъ его съ самаго начала книги: «Передъ нами явленіе, говорить онъ, въ высшей степени любопытное и поучительное. Передъ нами книга Прудона — политико-эковюма объ искусствѣ! По прочтеніи книги приходишь къ заключеніямъ самымъ противоположнымъ. Обя(ее направленіе кни- ги, цѣль, которой она хочетъ достигнуть, выводы — • отличаются доброкачественностью, съ малыми исклю- ченіями. Прниманіе будущаго искусства, его насто- ящаго призванія, его средствъ, довольно ясно и полно. Иногда замѣчательно удачно, какъ Оократъ, повивальная бабка мысли, разворачиваетъ онъ одну за другою, и даетъ ихъ какъ бы невзначай свѣт- лыжи и безъ всякой примѣси; нельзя не согласиться 'съ нимъ; Прудонъ частью воплотилъ въ слова тре- бованія нашего времени отъ нашего худоявйика». Нѣжность къ Прудону подъ конецъ книги дости- гаетъ до такихъ размѣровъ, что Случевскій напада- етъ на Іпсо^шЬ за порицаніе Прудона съ яростью льва, и эта ярость доводить Случевскаго снова до галлюцинацій, до мертвецовъ, чуть не до чертиковь. «Тутъ передъ нами мѳртвецъ, говорить Слу- чевскій: слышите вы, какъ несетъ тлѣньемъ отъ этихъ 39 страницъ? Только 39 страницъ, и такая зараза воздуха! Разложите эти страницы на полъ: посмотрите, какое безобразное гиіеніе. Каждая строка — червякъ, въ каікдомъ словѣ лежитъ яичко. Дайте только солнца сюда, и вы увидите, чТо бу- детъ!» Что же за причина, что Прудонъ въ своемъ трак- татѣ объ искусствѣ иогъ угодить разомъ двумъ фи- лософскимъ лагерямъ, совершенно противопололшымъ: реалисты перевели эту книгу, найдя въ ней, по всей: справедливости, ,цѣльный, свѣтлый, здоровый, го- рячій и вслѣдствіе горячности впадающій нѣсколько въ крайности иувлеченія взгядъ", какъ они заявили объ этомъ въ предисловіи, а идеалисты съ своей сто- роны осыпали Прудона похвалами за то же' самое? Представляетъ ли подобная возмояшость угодить разожъ и нащймъ и вашииъ — недостатокъ трактата Прудона или это его достоинство? Для того, чтобы рѣшить этотъ вопросъ, мы попы- таемся сперва изложить, нѣкоторые взгляды на сущ- ность искусства съ точки зрѣнія реальной школы, для того, чтобы этими взглядами провѣрить взгляды на искусство Прудона. Чтобы встать намъ на точку зрѣнія чисто реаль- ную, намъ необходимо, отбросивши всякія метафизи- ческія умствованія о прекрасномъ, эстетическомъ и пр., принять единственный методъ, допускаемый реа- лизмомъ — индуктивный, т. е. постараться сдѣлать наши выводы о суіцности искусства изъ анализа частныхъ фактовъ проявленія его. Для того-же, что- бы область фактовъ, изъ которыхъ мы будемъ дѣлать выводы наши, была какъ можно болѣе обшщзна (это первая необходимость при индуктивномъ методѣ для вѣрности и правильности вывода), мы возьмемъ для нашихъ наблюденій не одни только произведенія искусства, не одннхъ только худолшиковъ и поэтовъ, а всѣхъ людей безъ исключенія. Припомнимъ всѣ об- 3