b000000898

59 РУССКОЕ НЕДОМ ыеліЕ. 60 УІ. Нужно-лп распространяться много о томъ, что въ романѣ Стебницкаго , Некуда" мы видпмъ тѣ-жё самые элеиентн, которые^ нашли и у Писемскаго, и у Ключникова. Самое заглавіе показываегъ вамъ, что романъ построенъ на томъ-же умозакліоченіи, какъ и всѣ прочіе романы этой школы. Веди все со- временное движеяіе общества ни что иное, какъ мыль-, ные пузыри, марево, дымъ, то, конечно, лучшииъ лю- дямъ дѣться мек^(?а—россійская земля сошлась для нихъ клиномъ: всё старое никуда не годится, все но- вое несостоятельно — и остается только лолшться въ хладныя могилы. Стебницкій употребляетъ букваль- но тѣ-же пріемы, что и Ключниковъ: онъ выдви- гаётъ передъ вами на первый планъ два идеальные типа— идеальнаго соціалиста Райнерай идеальную ни- гилистку Лизу Бахареву. Подобно Жннѣ, Райнеръ во^- бдушевленъ смертію отца своего, разстрѣляннаго швей- царскаго революціонера; разочаровавшись въ евро- пейской жизни, онъ ѣдетъ въ Россію, предполагая найти въ ней самородный сощализмъ, коренящійся на чисто-народной почвѣ, но находптъ толпу растлѣн- ныхъ нигилистовъ; въ отчаяніи кидается въ польское возстше, предполагая и тамъ обрести искомый со- ціализмъ, но и тамъ его не находптъ и кончаетъ жизнь плѣномъ и разстрѣляніемъ. Съ своей стороны Лиза Вахарева, непонятая и угнетенная въ семейной жиз- ни, ищетъ выхода изъ нея въ современномъ движеніи, бросается въ толпу тѣхъ-же коварныхъ нигилистовъ; но разочаровавшись въ нихъ, не знаетъ куда прекло- нить голову, находитъ, что дѣться некуда, и томится жаждою труда, не зная за что приняться, пока зрѣ- лище смерти Райиера не потрясаетъ всей ея природы, и тогда, поверженная на смертный одръ, она умираетъ въ кругу благонамѣренныхъ друзей своихъ, оплакав- шихъ въ ней несчастную жертву современнаго дви- женія. Подобно Русанову, благонамѣренные друзья Лизы совмѣщаютъ въ себѣ съ здравымъ смыслбмъ Все- возможныя доблести патріотическія и семейныя. Такъ, наприиѣръ, описывая свадьбу Жени Главацкой, Стебницкій не ііреминулъ упомянуть, какъ, сообраз- но съ праотческими обычаями къ дѣвственной кро- ваткѣ Жени была смѣло и твёрдо приставлена другая кровать, какъ монахиня Ѳеоктнста, похаживая по спальнѣ, то оправляла оборки подушекъ, то осматрп- вала кофту, то передвигала мужскія и женскія туфли новобрачныхъ, какъ, затѣмъ, молодая жарко мо.ііи- лась съ монахиней о нисяосланіи брака честна я со- блюденіи ложа нескверна, и затѣмъ, Стебницкій объявляётъ, что мы не пмѣеиъ права долѣе оставать- ся въ этой комнатѣ, и тѣмъ , заканчиваетъ картину благонамѣреннаго и благочестиваго брака. Мы не будемъ вдаваться во всѣ подробности ана- лиза тѣхъ элементовъ романа Стебницкаго, въ ко- торыхъ онъ сходится съ вышеразобранными нами ро- манами; иначе пришлось бы снова повторять все то, что мы высказали уже по поводу „Взбалаиученнаго моря" и , Марева". Обратимъ лучше вниманіе на то, чѣмъ отличается романъ Стебницкаго отъ выше- означенныхъ. Заблуясденіе Писемскаго и Ключникова заклю- чается въ томъ, что, обративши исключительное вни- маніе на одни безобразія современной найъ эпохи, и упустивши изъ виду, по узкости своего умственнаго кругозора, все, чѣмъ мы можемъ гордиться, они, по бднимъ безобразіямъ, судятъ о самой суш^ностй обще- ственнаго двяженія нашей эпохи. Во надо имъ отдать справедливость, что въ анализѣ современныхъ безоб- разій они стараются твердо Держаться на художествен- ной почвѣі то-есть проводить подмѣчаемыя ими въ ЖИЗНИ безобразія сквозь процессъ творчества н созда- вать изъ нихъ типы, — и иногда это имъ удаётся. Та- ковъ, нааримѣръ, типъ Бакланова у Писемскаго, типы Бронскаго или Коли Горобца у Ключникова, типы Кукшиной и Ситникова у Тургенева; вы можете смѣяться надъ писателями, которые вЪ этихъ лично- стяхъ видятъ начало и конецъ современнаго движенія общества, и по нимъ судятъ о несостоятельности на- шей жизни вообще, но, сами по себѣ, типы эти взяты изъ жизни, дышатъ художественною правдою. Совершенно иначе поступаетъ 6тебнщкі& извѣ- стно, что въ обществѣ ходитъ много всякихъ слуховъ, толковъ, перетолковъ и сплетенъ, лишенныхъ часто всякихъ основаній, о разныхъ литературныхъ и обще- ственныхъ дѣятеляхъ, о тѣхъ или другихъ фактахъ общественной, жизни. Стебницкій беретъ эти сплетни и безъ всякаго анализа передаета ихъ, искажая и лица, и факты. Такимъ образомъ, вмѣсто типовъ и эпизодовъ, въ которыхъ, какъ въ общемъ фокусѣ, от- ражались бы частныя явленія жизни, передъ вами рядъ каррикатуръ, въ которыхъ вы не видите и тѣни жизненной правды. Если Стебницкій смотритъ на героевъ своего романа, .какъ на людей, сбившихся съ истиннаго пути, то тѣмъ болѣе, онъ долженъ былъ по- заботиться изучить этихъ людей во всѣхъ ихъ заб- лулгденіяхъ, во всѣхъ сокровенныхъ та'йникахъ ихъ жизни. Какъ бы ни заблуждались, по инѣнію Стеб-^ ницкаго, эти люди, а все-таки они были люди, честно и горячо стремившіеся къ тому, что, по ихъ мнѣнію, было истиною и блатомъ; если ихъ привычки, нравы, вынесенные изъ прежней жизни, прйтиворѣчили съ ихъ убѣжденіями, не могли же они/люди, во всякомъ: случаѣ, развитые и мыслящіе, не чувствовать своего разлада, и хоть изрѣдка, не хандрить по поводу его,, и не стараться выбиться изъ-подъ гнета своихъ дри- вычекъ... Анализа борьбы съ обстоятельствами, борьбы 'съ самими собою, стодкновеній высокихъ и низкихъ побужденій, — оДнямъ.словомъ, всего, что наполняетъ жизнь человѣка, какихъ. бы онъ нн былъубѣжденій, развитія, состоянія, всего этого мы не находимъ въ ро- манѣ Стебницкаго. Нигилисты его. вовсе не лйди, а . суррогаты всевозможныхъ пошлостей, злоумышеній, чувственности, подлости и трусости.. Неужели Стеб- ницкій не шогъ понять той простой истины, что сатира только тогда производитъ свое потрясающее дѣйствіе, когда она осмѣиваетъ факты въ ихъ истинномъ' без- образіи. Когда же писатель представляетъ ихъ гораздо худшими, чѣмъ они въ дѣйствительностн, читатель невольно становится на сторону обеЗображиваемыхъ фактовъ, и его возмущаетъ безобрайе самого писателя, нйзводящаго искусство на степень желчнаго и злоб- наго злорѣчія, напошнающаго сплетничество уѣзд- ныхъ кумушекъ и приживалокъ.