b000000898

797 ТРИ ЧЕЛОВѢКА СОРОКОВЫХЪ годовъ. 798 отъ вѣками взлелѣяннои мечты, которою онъ жилъ и тѣшился и которая дѣйствительно поставила его на ноги, прикрѣиила къ нему землю, къ которой онъ былъ прежде крѣпокъ. Вопросъ о наслѣдствѣ, по мнѣнію Герцена, еще труднѣе. Кромѣ холостыхъ фа- натиковъ, въ родѣ монаховъ, раскольниковъ, икарі- анъ и пр., никакая масса не согласится на безуслов- ное отреченіе отъ права завѣщать какую-нибудь часть достоянія своимъ наслѣдникамъ. Въ худшеиъ человѣческомъ положеніи, у дворовыхъ крѣпостныхъ людей, были Еое-какія тряпки, которыя они оставляли своимъ и которыя почти никогда не отбирались помѣ- щиками. Отымите у самаго бѣднаго мужика право за- вѣщать — и онъ возьиетъ колъ въ руки и пойдетъ защищать своихъ, свою семью и свою волю... Въ за- ключеніе Герценъ выражаетъ то мнѣніе, что дикіе призывы къ тому, чтобы закрыть книги, оставить науку и идти на какой-то безсмысленный бой разру- шенія принадлежитъ къ самой неистовой демагогш и къ самой вредной, что за ними прямо слѣдуетъ раз- нузданіе дикихъ страстей, 1е йесЬаіпетепі; йез шаіі- таізез ра88Іоп8, что этими словами мы шутимъ, ни- сколько не считая, насколько они вредны для дѣла, для слушающихъ. Всѣ подобныя мнѣнія какъ-то весьма трудно вя- жутся съ понятіемъ о Герденѣ, какъ объ агитаторѣ- революціонерѣ, жаждущемъ взрьшовъ и насильствен- ныхъ переворотовъ. Намъ кажется, что Герценъ былъ чистѣйшій идеалистъ сороковыхъ годовъ, который половину жизни провелъ въ рефлексіяхъ, главная сила котораго заключалась въ разлагающей критикѣ, которою онъ перемаіывалъ все, подвергавшееся его наблюденіямъ, не щадя ни друзей, ни враговъ, ни старыя, ни новыя явленія жизни. Въ то же время и мысль, что онъ сдѣлался такимъ только подъ конецъ жизни, при чемъ, по мнѣнію од- нихъ, онъ отрезвѣлъ и исправился, а по мнѣнію дру- гихъ, отсталъ подъ гнетомъ старости — такая мысль, въ свою очередь, лишена основанія. Онъ былъ почти однимъ и тѣмъ же, начиная съ 1848 года. Для при- мѣра, достаточно сравнить его характеристику рус- скихъ эмигрантовъ, писанную подъ конецъ жизни, съ тѣмъ, что онъ писалъ въ пятидесятыхъ еще го- дахъ объ эмигрантахъ сороковыхъ годовъ — француз- скихъ, нѣмецЕихъ и русскихъ (Сазоновѣ, Энгельгард- тѣ). Не мѣшаетъ также сравнить его полунасмѣшли- вую характеристику совреиенныхъ развитыхъ жен- нщнъ, помѣщенную имъ въ „Полярной Звѣздѣ" за 1869 г., съ тѣмъ, что писалъ онъ о разныхъ жен- щинахъ сороковыхъ годовъ во 2-й части „Былое и Думы". Герценъ самъ о себѣ сказалъ совершенно справедливо, что съ іюньскихъ дней (1848) нача- лась послѣдняя часть его жизни. КОНЕЦЪ ПЕРВАГО ТОМА.