b000000898

53 РУССКОЕ, НЕДОМЫСЛІЕ. 54 шись НОВЫМИ идеями, очевидно, должны искажать ихъ и въ высказываньи, и въ иримѣненіи на дѣлѣ. А между тѣмъ Писемскій, по словаиъ и поступкамъ своихъ героевъ судитъ о томъ, каковы эти идеи са- ми по себѣ. Такъ, напримѣръ, въ первой части рома- на Писемскій говоритъ; „И не одну, не двухъ, а сотни ж тысячи, мы знаемъ подобныхъ труженидъ ма- терей, который на своихъ скорбныхъ плечахъ, часто подън :К0Л0тками и бранью, подниіаютъ огромныя семьи, и щ безнравстветыхъ правъ трѳбуютъ онѣ у общества, а чтобы хоть сколько нибудь подсобили имъ нести труды, которые возложили на нихъ ращц- супруги".;, Такимъ образомъ, Писемскій считаетъ безнрав- ственнымъ даровать женщинамъ какія-либо права и улучшить поіюженіе ихъ. Па какомъ же это основа- ніи? Единственно на томъ, что безнравственные сами по себѣ люди, каковы Баклановъ или Софи Ленева, не понявши ясно, въ чемъ заключаются истинныя требо- ванія правъ женщины, исказили эти требованія, най- дя въ нихъ опраданіе своей праздной чувственности. Писемскій, до такой степени дѣтски-наивенъ, что въ поѣздкѣ Бакланова съ Софи Леневой за-границу тихонько отъ жены или въ иоверхностныхъ фразахъ т-11е Базилейнъ о бракѣ видитъ альфу и омегу жен- скаго вопроса. Точно такъ же отнесся Писемскій и къ гласности. Его поразилъ тотъ фактъ, что гласностью могутъ зло- употреблять такіе люди, какъ Басардинъ, употребляя ее, какъ орудіе для низкаго кляузничества съ цѣлыо загребанія денегъ или мести. Онъ разочаровался и въ гласности, находя, что въ идеалѣ это очень хорошая вещь, но не въ такомъ растлѣнномъ обществѣ, какъ наше. Ограничившись такимъ образомъ наблюденіемъ нравовъ одной растлѣнной среды, Писемскій по одной этой средѣ судитъ о несостоятельности всего нашего общества и съ другой стороны, по тому, какъ иска- жаеіъ эта среда идеи, сами по себѣ можетъ быть и почтенныЯі онъ судитъ о самихъ идеяхъ. Что писатель не имѣетъ объ этихъ идеяхъ никакого понятія, которое возвышало бы его надъ Ваклановымъ иди Софи Лене- вой, это видно изъ слѣдующаго обстоятельства: рисуя въ туманѣ типъ Постскрипскато, онъ видитъ въ немъ силу; вокругъ этого человѣка, по его словамъ, груп- иируется общество тог^ времени; слѣдовательно, Пи- семскій видитъ въ немъ средоточіе движенія. Чело- вѣкъ сильный, занимающійся, способный встать во главѣ толпы, очевидно, долженъ чѣмъ-нибудь выдѣ- ляться отъ прочихъ героевъ романа. Если они, легко- мысленные, праздные, плохо развитые, безъ основа- тельныхъ знаній, безъ всякой сознательной цѣли до- вольствуются поверхностными фразами, то чѣмъ отли- чаются отъ нихъ сильные люди, занимающіеся, знаю- щіе, въ родѣ Постскрипскаго? Этого мы не видимъ въ романѣ Писемскаго, потому что въ уста Постскрип- скаго онъ вложилъ тѣ же нлоскія и безсмысленныя фразы, которыя Тургеневъ вложилъ въ уста Базарова. Точно также заставилъ онъ его отрицать безусловно искусства и науки и произносить даже такія вещи, что можетъ быть человѣку азотъ, котораго больше въ городахъ, нужнѣе, чѣмъ кислородъ. Если Писемскій и въ уоіахъ Постскрипскаго новыя идеи предполагаеіъ въ такомъ. же видѣ, какъ и въ устахъ своихъ жал- кихъ ^ёроевъ,, то это прямо показываетъ, что онъ имѣетъ- объ этихъ новыхъ идеяхъ такое же . понятіе, какъ и Софи Денева, и нисколько не возвышается въ своемъ умственномъ развитіи надъ героинею своего романа. Въ тд жесмое время Писемскаго сбило съ толку . слѣдующее обстоятельство: случалось ли вамъ среди вашихъ мирныхъ занятій получить внезапное извѣсііе, что въ жизни вашей гот-овится важная перемѣна? Что удивительнаго, что у васъ при подобномъ извѣстіи пропадетъ сонъ, апетитъ, вы бросите ваши обыден- ный зацятія,. будете только и думать, и говорить все . о томъ, что неожиданно встревожило васъ. То же са- мое испытывало и общество наше: въ его жрни гото- вилось столько важныхъ и вѣковыхъ реформъ; оно было въ недоумѣніи и тревогѣ; Оно не знало, чѣмъ разрѣшатсявсѣ эти реформы, — и можно ли удивляться, что въ эти роковыя минуты помутилось общее теченіе дѣлъ, кромѣ общественныхъ вопросовъ всѣ другіе считались не стоющими вниманія, вопросы эти на первомъ планѣ стояли повсюду и въ гостиныхъ, и въ клубахъ, и на сденахъ, и въ училищахъ, люди, ни- когда' прежде не думавшіе ни о чемъ, кромѣ оперы или ужина, сдѣлались ревностными гражданами. Писемскій, при своемъ узкомъ и темномъ умствен- номъ Ёругозорѣ, не могъ переварить даже и этого простого и нормальнаго явленія жизни. Онъ посмотрѣлъ на него съ точки зрѣнія мистера Подзнапа въ романѣ Диккен- са я Нашъ взаимный другъ'. Подобно тому і какъ ми- стеръ Подзнапъ предполагалъ, что человѣкъ, что бы съ яимъ ни., происходило, невозмутимо и аккуратно дол- женъ во столько-то часовъ вставать, во столько-то ча- совъ бриться, во столько-то часовъ идти въ конто- ру, во столько-то часовъ обѣдать, во столько-то ча- совъ ложиться спать — такъ^ и Писемскій предполо- жилъ, что въ благоустроенномъ обществѣ, хотя бы происходило нашествіе варваровъ или столкновеніе земли съ кометою, благонамѣренные граждане должны не прерывать общаго теченія жизни: ходить въ оперу, учить дѣтей, гдѣ ставить букву ѣ, бесѣдовать о пого- дѣ и танцевать кадриль, молодые кавалеры должны по прежнему говорить любезности дамамъ, а дамы — блистать нарядами и красотою. Писемскій чуть не плачетъ, что объ общественныхъ вопросахъ заговори- ла даже Софи Ленева, едва умѣвшая читать и писать, что она, „молодая и, вѣроятно, еще пылкая женщина, проходить съ невниманіемъ и зѣвотой, когда ей чита- ютъ, со слезами въ голосѣ, про любовь; некогда ей за- ниматься симъ бреннымъ удовольствіемъ; въ ней одинъ огонь горитъ, огонь гражданки!" Что удивительнаго, если, при возбужденномъ со- стояніи общества, происходятъ разныя минутныя увле- ченія, ведущія за собою печальныя жертвы и утраты. Эти жертвы сторицею выкупаются тѣмъ новымъ раз- витіемъ жизни, которое выноситъ общество изъ своего возбужденнаго состоянія. Писемскій плачетъ, что молодежь въ своемъ увлеченіи потеряла дѣльнаго про- фессора въ Верегинѣ, °и изъ этого сейчасъ же выво- дить заключеніе, что новое движеніе ведетъ къ невѣ- жеству и варварству. Но протестантское увлечете стоило Европѣ не потери двухъ-трехъ Верегиныхъ, а