b000000898

783 ТРИ ЧЕЛОВѢКА СОРОКОВЫХЪ годовъ. 784 фій изъ помѣщичьей жизни, очевидно, не придушан- ныхъ, а взятыхъ цѣлнкоиіъ изъ жизни. Въ ирерван- номъ разсказѣ »Додгъ прежде всего", Герценъ, безъ сомнѣнія, предсіавляетъ въ лицѣ Анатоля своего со- временника Печерина, кончившаго, какъ извѣстно, переходомъ въ католичество и поступленіемъ въ іезуитскй орденъ. Повѣсть „Сорока-воровка* напи- сана по разсказу извѣстнаго московскаго актера М. 0. Щепкина. Дальнѣйшимъ продолженіемъ подо'бнаго рода очерковъ современной жизни представляются я Былое и душ", это въ одно и то-же время автобіо- графія и мемуары. Главное содержаніе всѣхъ этихъ характеристикъ — анализъ семейной жизни номѣщиковъ въ связи съ от- ношеніями ихъ къ крестьянамъ.- Здѣсь вы находите нрачную картину того нравствевнаго разложѳнія, какое крѣпостное право оказывало на господъ и крѣ- ностныхъ. „Сорока воровка" и „Поврежденный" въ особенности посвящены этому анализу крѣпостнаго права. Всѣ эти характеристики, вмѣстѣ съ „Записка- ми охотника" Тургенева, положили начало новой школѣ литературы. Это былъ дальнѣйшій шагъ впе- редъ послѣ гоголевской натуральной школы. Послѣд- няя процвѣтала всецѣло на почвѣ чистаго искусства. Она изображала обыденную жизнь съ чисто-художе- ственными цѣлями, чтобы изобразить ее такъ, какъ она представляется въ дѣйствительности, безъ вся- кихъ нокушеній къ анализу печальныхъ явленій рус- ской жизни, предоставляя читателямъ выводить са- шмъ какія угодно соображенія. Совершенно иное от- ношеніе къ изображаемой пошлости мы видимъ въ очеркахъ Герцена и Тургенева. Здѣсь представляется наыъ на первомъ планѣ анализъ обшественныхъ от- ношеній. Мрачныя стороны жизни являются не одни- ми произвольными отклоненіями отдѣльныхъ лично- стей отъ личныхъ моральныхъ идеаловъ, суні;ествую- щихъ съ испоконъ вѣковъ, а слѣдствіемъ ненормаль- ныхъ общественныхъ отношеній. При этомъ у Турге- нева, Григоровича, Писемскаго, Гончарова — подоб- ный анализъ ограничивается крѣностнымъ правомъ. У Герцена-же, кромѣ анализа крѣпостнаго права, мы повсюду встрѣчаемъ намеки на отсутствіе обществен- ной дѣятельноети, иниціативы, всеобщее безиравіе, дикость произвола, тупость бюрократіи, въ особенно- сти провинціальной... Такимъ образомъ, въ то время, какъ философскія и моральныя сочиненія Герцена содѣйствовали ускоренію умственнаго переходнаго процесса своей эпохи, разрушая старые предразсудки, установившіеся по преданш кумиры и призраки, за- слонявшіе людямъ свѣтъ истины, — въ это время ху- дожественные характеристики и очерки Герцена бу- дили общественное сознаніе, направляя его отъ раз- лнчныхъ романтическихъ идеаловъ, заоблачныхъ па- реній, къ анализу окружающей общественной жизни. ХП. Въ 1846 году умеръ отецъ Герцена. Сдѣлавшись наслѣдникомъ богатаго имущества и человѣкомъ внол- нѣ самостоятельным ъ, Герценъ тотчасъ-же началъ хлопотать о заграничномъ паспортѣ и въ 1847 году ииѣлъ уже возможность уѣхать за границу. Онъ по- ѣхадъ безъ всякихъ опредѣленныхъ плановъ, не зная, сколько пробудетъ за границей и что тамъ будетъ дѣлать. По всей вѣроятности, когда онъ нереѣзжалъ русскую границу, ему и въ голову не приходило, что онъ переѣзжаетъ ее не только въ первый, но и въ нослѣднШ разъ, и что ему не придется воротиться бо- лѣе на родину. Мы отчасти познакомились съ міросо- зерцаніемъ Герцена, и можемъ себѣ представить, съ какими идеями оставилъ онъ Россію. Это былъ рьяный западникъ, для коіораго въ европейской образован- ности представлялся не одинъ только рядъ роковыхъ, мучительныхъ вопросовъ, волновавшихъ его: онъ не сомнѣвался, что эта-же образованность и разрѣшитъ эти вопросы, и, быть можетъ, въ скоромъ будущемъ. Еакъ гегеліанецъ, онъ вѣрилъ, что какъ-бы ни каза- лись непримиримы противорѣчія, встрѣчаемыя повсю- ду, жизнь, и нечто другое, какъ сама жизнь, въ сво- емъ неизбѣжномъ процессѣ, не заиедлитъ помирить и снять ихъ. Масса впечатлѣній европейской жизни не замедлила подѣйствовать на живой, воспріимчивый умъ, а солидная подкладка образованности и развитія мысли помогли осилить эту массу впечатлѣній, уло- жить ее въ порядокъ, взвѣсить и предать надлежа- щему анализу. По крайней мѣрѣ, мы видамъ, что, по отъѣздѣ за границу, горизонтъ зрѣнія Герцена сразу расширился. Изъ философа-моралиста, рефлектиро- вавшаго по Гегелю, изъ нравоописателя помѣщичьяго и чиновнаго быта своей родины, онъ сразу становит- ся на высоту европейскаго публициста и пишетъ въ „Современникъ" письма изъ Парижа (Письма изъ Атение Магідпу), подъ которыми, не задумавшись, подписался-бы любой изъ дучшихъ европейскихъ пуб- лицистовъ того времени. Письма изъ Аѵение Магідпу, нанечатанныя въ „Современникѣ" 1847 года, составляютъ первыя че- тыре изъ четырнадцати нолитическихъ писѳмъ, из- данныхъ впослѣдствіи (въ 1855 году), подъ общимъ заглавіемъ; „Письма изъ Франціи и Италіи". Письма эти составляютъ какъ-бы дневникъ всего видѣннаго, слышаннаго, перечувствованнаго и нережитаго въ те- ченіи бурнаго періода европейской жизни отъ 1847 г. по 1852 годъ. Здѣсь вы найдете анализъ всего, что волновало въ то время Италію и Францію, разъясне- ніе многихъ внутреннихъ нружинъ событій, духапар- тій, ихъ недостатковъ и иромаховъ. По, что для насъ всего дороже въ этихъ нисьмахъ, такъ это то, что они могутъ служить для насъ отлич- нымъ матеріаломъ для анализа самого ихъ автора. Они показываютъ почти день за день, какъ измѣня- лись взгляды Герцена подъ вліяніемъ хода событій и какъ онъ нережилъ новый нереломъ въ своей жизни, сдѣлавшій изъ юнаго мечтателя, полнаго надеждъ, иечтаній и энтузіазма, мрачнаго пессимиста, разоча- ровавшагося окончательно въ томъ самомъ евроней- скомъ прогресѣ, который при отъѣздѣ его за границу представлялся ему въ самомъ розовомъ цвѣтѣ. Въ первыхъ письмахъ Герценъ излагаехъ свои впе- чатлѣнія и наблюденія, вынесенныя имъ изъ париж- ской жизни. Онъ раздѣляетъ Парижъ на два разря- да: на Парижъ въ предѣлахъ ценза и Парижъ, стоя- щій за цензомъ. Къ послѣднеиу онъ относится съ глу- бокимъ сочувствіемъ. На балахъ блузниковъ онъ ви-