b000000898

765 ТРИ ЧЕЛОВѢКА СОРОКОВЫХЪ годовъ. 766 ихъ, да и сами французы ему поиогутъ. Но дротивъ Гете выступилъ сѣдой полковникъ, который 10 лѣтъ провелъ на біівуакахъ и въ лагеряхъ и знаіъ полп- тическія дѣла, конечно, ближе и лучше величествен- наго олимпійца. Онъ сдѣлалъ ему цѣлый рядъ возра- женій въ тоиъ родѣ, что неужели иоэтъ думаетъ, что французы нримутъ австрійдевъ съ распростертыми объятіяш, когда всякій день иоказываетъ, какой свирѣпо-народный характеръ иринимаетъ эта война, когда носеляне жгутъ свой хлѣбъ и свои дома для то- го, чтобы затруднить неиріятеля? Возраженія свои полковникъ заключилъ энергически, сказавши, что онъ женѣ, матери, сестрѣ, если-бы онѣ у него были, не сказалъ-бы ни слова объ этой камианіи, изъ ко- торой нѣмды иринесутъ грязь на ногахъ и раны на спинѣ. Гете нонялъ, что ему не совладать съ такинъ со- перникомъ и почетно отстуяидъ, заявивши, что шіръ политики ему совершенно чуждъ, что ему скучно, ко- гда онъ слушаетъ о маршахъ и эволюціяхъ, о преніяхъ и мѣрахъ государственныхъ, что онъ не могъ никогда безъ скуки читать газетъ; все это что-то такое пре- ходящее, временное, да и вовсе чуждое по сажой сущ- ности намъ, что есть другія области, въ которыхъ онъ себя понимаетъ царемъ: зачѣмъ-же онъ нойдетъ безъ призыва, дюжиннымъ резонероиъ, вмѣшиваться въ дѣла, возложенныя Провидѣніемъ на избранннхъ ижъ нести бремя управленія? И что ему за дѣло до того, что дѣлается въ этой сферѣ? Слово яДіожинныЁ рѳзонеръ* попало въ цѣль: пол- ковникъ сжалъ сигару такъ, что дымъ у нея пошелъ изъ радцати иѣстъ, а внрочемъ, довольно спокойно, но съ огненными глазами, сказалъ, что онъ простой человѣкъ, нигдѣ себя не чувствуетъ ни царемъ, ни геніемъ, а вездѣ остается человѣкомъ, съ дѣтства затвердя пословицу: ^Ьото 8пт е<; піЫІ Ьитапит а те аЙепит риіо", что, навонецъ, двѣ пули, проле- тѣвшія сквозь его тѣяо, подтверждаіотъ его право вмѣпшваться въ тѣ дѣла, за которыя онъ платитъ своею кровію. Гете сдѣлалъ видъ, что не слышитъ словъ полков- ника, и, обращаясь къ сосѣдямъ, заявим, что и среди военнаг о стана онъ такъ-же далекъ отъ политики, какъ въ вейжарсконъ кабинетѣ, и что онъ заншается теоріеі цвѣтовъ. Но прошло нѣсколько лѣтъ. Трензннекій вжѣстѣ съ полковнжкоиъ встрѣтили въ веймарскомъ тѳаірѣ Ге- те, Еогорші лрисутствовалъ яа дебвтѣ свое! пьесы, какого-то политическаго фарса, и выслушалъ недо- вольство публики своей пьесой. Оказалось, что Гете, толковавшій, что политика ниже его, самъ пустился въ памфлеты. Этотъ разсказъ показьшаетъ наіъ огромную начи- танность Герцена и силу фантазіи, дававшую ежу воз- иожность, не бывши за-гралжцей, не видавши жизни и нравоБЪ Европы своим собственными глазами, изоб- ражать съ такою живостью ж дагеротипною полнотой сцены, подобныя вышеприведенной. Читая анекдотъ о Гете, вы точно будто слушаете разсказъ очевидца этой сцены. Тирады Трензинскаго зажѣчательны еще тѣмъ, что онѣ могутъ дать хота блѣдное представденіе о харак- терѣ споровъ, которые велъ Герценъ съ Бѣлинскимъ въ 1840 году. И въ томъ видѣ, въ какомъ являются передъ читателями возраженія Герцена въ устахъ Трензинскаго, въ нихъ достаточно соли. Но если взять во вниманіе, что въ живой, устной бесѣдѣ, не стѣсняе- мой никакими условіями печати, возраженія Герцена были вдесятеро ирямѣе, рѣзче и безпощадпѣе, то по- нятно становится, что Вѣлинскій могъ быть доведенъ до такого крайняго нервнаго потрясенія, ярости и из- неможенія, которыя онъ обнаружилъ въ своемъ раз- говорѣ съ Панаевымъ. Статья ,Еще изъ записокъ молодаго человѣка" была какъ-бы перчаткой, которую Герценъ намѣре- вался бросить друзьямъ Станкевича изъ своего дале- ка. Напечатана эта статья была въ ,Отечественныхъ Занискахъ", правда, тогда, когда Вѣлинскій самъ началъ уже колебаться въ своихъ московскихъ мнѣ- ніяхъ, и, такимъ образомъ, она немного опоздала сво- пмъ появленіемъ, явившись бомбою, упавшей на по- ле,. очищенное непріятелемъ. Но, тѣмъ не менѣе, во всякомъ случаѣ, она замѣчательна, какъ противоно- ложный иолюсъ, нротивовѣсъ относительно статей Вѣлинекаго въ „Московскомъ Наблюдателѣ", какъ первое заявленіе въ печати овыходѣ изъ мрака еред- нихъ вѣковъ, отвлеченной схоластики и примиритель- наго квіэтизма — на свѣжій воздухъ и свѣтъ. X. И такъ, мы видимъ, что 1841 и 42 годы были въ жизни Герцеиа періодомъ умственнаго переворота, въ который поколебались всѣ его философскія и шораль- ныя убѣжденія. Можно себѣ представить, какая страшная ломка должна была произойти въ мозгу че- ловѣка, который въ теченін двухъ лѣтъ изъ мистика преобразовался въ фейербахиста, пройдя черезъ всѣ лабиринты гегелевской философіи. Понятно, что этотъ быстрый внутренній нереворотъ, потрясши всѣ ум- ственныя силы Герцена, послужилъ для нихъ освѣ- жительною грозой и нроизвелъ въ нихъ такое сильное возбужденіе,, какого онѣ до того времени не имѣли. Это и было причиной, что послѣ 1842 года началось дѣятельное участіе Герцена въ литературѣ. Прежде онъ писалъ мало и появленіе его статей въ журна- лахъ бы.іо рѣдкою случайностью. Мы не знаешь даже, писалъ- ли что-либо Герценъ съ 1839 года но 42-н. Если что-либо и писадъ, то, во всякою случаѣ, не нашедъ годншгъ къ печати. Между тѣмъ, лосдѣ 1842, года, Герценъ разражается цѣлщъ рядомъ статей, непрерывно нечатавшихсявъ яОтечеетвенныхъ Запис- кахъ', а потомъвъ яСовременнтѣ" до 1847 года включжтелно. Кровѣ возбужденія, бьюшаго слѣдстві- еіъ вншенисаннаго переворота, плодовитости лите- ратурно! дѣятельностн, Герцена въ эти 5 лѣтъ много способствовали и внѣшнія обстоятельства. Это было сажое безоблачное время въ жизж Герцена. Онъ былъ евободенъ и спокоенъ. Жизнь его, устроившаяся въ Жосквѣ, въ Еонцѣ 1842 года, и иродолжавшаяся пять дѣтъ, была очень изящна ж носила особый, хаг рактеръ новаго, дѣятельнаго совершеннодѣтія, харак- теръ возмужалости и силы. Судорожно натянутые нер- вы въ Нетербургѣ и Новгородѣ отдали, и Герценъ сно-