b000000898

755 ТРИ ЧЕЛОВЕКА СОРОКОВНХЪ Г О Д О В ъ. 756 разлагать мердаіощіе образы н туманныя картины его фантазіи. Мистицизъ Витберга лезкалъ долей въ его скандинавской крови; это та самая холодно обдуман- ная мечтательность, которую мы видниъ въ Сведен- боргѣ, похожая, въ свою очередь, на огненное оіра- лшніе солнечныхъ лучей, дадаіощихъ на ледяныя го- ры д снѣга Норвегіи. Вліяніе Витберга поколебало Герцена. Именно въ эту эпоху, когда Герценъ жилъ съ Битбергоиъ, онъ болѣе чѣмъ когда-нибудь былъ расположенъ къ ми- стицизму. Разлука, ссылка, релйгіозная экзальтація шісемъ, получаемыхъ имъ, любовь-^все это помогало Витбергу. И еще года два послѣ Герценъ былъ подъ вліяніемъ идей мистически-соціадьныхъ, взятыхъ изъ евангелія и Жанъ-Жака, на манеръ французскихъ мыслителей въ родѣ Пьера Леру. Въ этомъ духѣ, въ 1838 году, Герценъ написалъ историческія сцены, который тогда принималъ за драмы. Въ однѣхъ онъ представилъ борьбу древняго міра съ христіанскимъ; тутъ Павелъ, входя въ Рямъ, воскрешалъ мертваго юношу къ новой жизни. Въ другихъ,— борьбу оффиці- альной церкви съ квакерами и отъѣздъ Уильяма Пенна въ Америку, въ новый свѣтъ. Между прочииъ, отъ этого періода сохранился рядъ писемъ Герцена къ Витбергу, драгоцѣнныхъ въ томъ отношеніи, что представляютъ самое наглядное и непосредственное свидѣтельство о томъ настроеніи, въ которомъ нахо- дился Герценъ во время своей ссылки. Всѣ они пре- исполнены набожнаго благочестія: Герценъ смиренно предается въ нихъ волѣ Всеблагого Провидѣнія и оиисываетъ свои религіозныя чувства и думы, кото- рыя онъ ощущалъ въ себѣ при слушаніи божествен- ныхъ службъ во время страстной недѣли и пасхи, Зааѣчательно, что въ то-же самое время Огаревъ, будучи брошенъ на Кавказъ и отдаленъ отъ своего друга несколькими тысячами верстъ, иереживалъ самостоятельно періодъ такого-же мистицизма. Онъ ппсалъ текстъ для Гебелевой ораторіи „Потерянный рай", предполагая, что въ идеѣ потеряннаго рая за- ключается вся исторія человѣчества. Ш. Въ 1838 году, Герценъ былъ переведенъ изъ Вятки во Влздииіръ и въ этомъ-же году онъ женил- ся. Хотя, конечно, любовь и женитьба каждаго чело- вѣка обусловливаются многими частными и. случай- ными обстоятельствами, тѣзіъ не менѣе, въ нихъ выражается часто весьма рельефно личность чело- вѣка, весь складъ его характера. Такимъ образомъ, сравнивая между собою любовныя интриги нѣкото- рыхъ передовыхъ личностей сороковыхъ годовъ, мы такъ и видивъ въ нихъ характеръ іѣхъ слоевъ на- шей интеллигенціи, которые выработывала жизнь въ разбираемую нами эпоху. Гоголь въ первой своей любви выразилъ вполнѣ средневѣковаго художника въ родѣ Торквато-Тасса: подобно какому-нибудь бѣд- ному пажу Вальтеръ-Скотовскаго романа, онъ испол- нился безмолвнаго и отдалевнаго обожанія къ какой- то столь-высокопоставленной особѣ, что онъ не рѣ- шился въ своихъ дисьмахъ даже назвать ее, ограни- чдааясі> одними намеками; такъ и унесъ тайну своей любви въ могилу, предоставивши біографажъ строить какія-угодно догадки. Станкевпчъ, болѣзненный, сен- тиментальный мечтатель, зафилософствовавшійся идеалистъ, подводившій все и вся въ жизни подъ свои книжныя формулы, таковъ-же оказался и въ своей любви: полюбивши дѣвушку, которую самъ-же расхваливалъ до небесъ, онъ вдругъ предался мучп- тельнымъ рефлексіямъ насчетъ того, дМствительно- ли эта дѣвушка такова, какою онъ себѣ ее представ- лялъ, или, говоря философскимъ языкомъ, соотвѣт- ствуетъ-ли объектъ взгляду на него подъ углѳмъ зрѣ- нія субъективнаго настроенія, гемута созерцателя, и дѣйствительно-ли любитъ Станкевичъ ее или только воображаетъ, что любитъ, т.-е. есть-ли это чувство разумное, истинное осуществленіе идеи любви, или это явленіе призрачное. Подъ гнетоиъ такихъ реф- лексій, Станкевичъ замучилъ и себя, и дѣвушку, и свелъ ее, наконецъ, въ могилу; а когда она умерла, вмѣсто всякихъ сожалѣній объ умершей или угрызе- ній совѣсти, Станкевичъ, кзкъ истинный Донъ-Еи- хотъ своего философскаго увлечѳнія, нашелъ въ ея смерти утѣшеніе и разрѣшеніе своихъ рефлексій, ге- гелевское лримирепіе противорѣчій въ лонѣ вѣчяаго бытія. Мы уже видѣли, какимъ Рудинымъ проявился . Грановскій въ своихъ двухъ любовныхъ исторіяхъ. Что касается женитьбы Герцена, то въ ней такъ и видит- ся передъ вами протестантъ, объявившій рѣшитель- ную борьбу противъ узъ, которыя угнетали его съ самаго дѣтства. Вмѣсто всякихъ эстетическихъ созер- цаній, рефлексій и сомнѣній, вы видите здѣсь про- тестъ и борьбу съ перваго шага и до посдѣдняго. Са- мый предметъ любви былъ избранъ Герценомъ не столько вслѣдствіе того, чтобы въ немъ воплощались какіе-либо романтическіе или художественные идеалы, сколько изъ-за общихъ страданій, которыя сблизили молодыхъ людей. Герценъ полюбилъ одну свою даль- нюю родственницу, съ которою былЪ знакомъ съ дѣт- ства; вмѣстѣ они терпѣди семейный гнетъ почти отъ однихъ и тѣхъ-же родственнпковъ. Любовь ихъ про- явилась не вдругъ, а медленно развивалась годами, и они дошли до ея сознанія уже тогда, когда Герценъ былъ въ Вяткѣ. Между тѣмъ, кзкъ Герценъ былъ пе- реведенъ во Владиміръ, гнетті, который терпѣла дѣ- вушка, сдѣлался невыносимымъ. Родственники, у ко- торыхъ она жила, знали о ея любви къ Герцену и нарочно въ ея присутствіи старались всячески чер- нить ея возлюбленнаго. Наконецъ, ей стали сватать жениховъ, намѣреваясь выдать ее замужъ насильно. Тогда Герценъ рѣшился на отчаянный поступокъ: онъ тайкомъуѣхалъ изъ Владимира, явился внезапно въ Мо- скву, похитилъ свою невѣсту и, воротясь во Влади- міръ, женился на яей, объявивши, конечно, въ городѣ, что къ нему невѣста пріѣхала сама. Въ 1840 году Герценъ былъ освобожденъ отъ ссылки и, пріѣхавши въ Москву, впервые сошелся здѣсь съ кружкомъ, Станкевича. Это было время сама- то сильнаго увлеченія гегелевскою философіей въ этомъ кружкѣ и примирительнаго взгляда на вещи. Новые знакомые приняли Герцена такъ, какъ при- нимаютъ эмигрантовъ и старыхъ бойцовъ, людей, выходящихъ изъ тюремъ, возвращающихся нзъ илѣна или ссылки, съ иочетнымъ снисхожденіемъ,