b000000898

49 РУССКОЕ НЕДОМЫСЛІЕ. 50 дѣятѳльности, всякаго труда, всякой заботы о самихъ себѣ, образованные люди проводили жизнь свою въ праздной апатіи, переходя отъ жирнаго обѣда къ кар- точному' столу, отъ резонерства н самоизгрызенія къ сплетнямъ и пересудамъ. Рьяные идеалисты и ноклон- ники высшихъ стремленій, въ реальной жизни были большіе любители весьма неизящной клубнички, и до- морощенный сенсуализмъ ихъ прннималъ нерѣдко са- мыя грубыя и циническія формы. За недостаткомъ внутренняго содержанія жизни въ обществѣ, была сильно развита страсть къ внѣщнему блеску, страсть казаться, играть роль, щеголять почестями, богат- ствомъ, или-же мнимою образованностью, начитан- ностью, глубиною идей, мефистофельскимъ сарказмомъ, и даже иногда необузданностью неряшества и циниз- ма, лишь бы чѣмъ нИбудь возвыситься надъ толпою и обратить на себя вниманіе. Всѣ эти привычки глубоко въѣлись въ наше общество впрбдолженіе многихъ ио- колѣній. Когда общество наше пробудилось на минуту отъ своего глубокаго сна,.начались реформы, всеоб- щее увлеченіе новыми вопросами, новыми идеями,— вмѣстѣ съ выраженіемъ новыя идеи появилось выраже- ніе новые люди. Выраженіе это употребляется у насъ въ смыслѣ людей, увлекающихся новыми идеями. Но только въ такомъ емысдѣ и возможно пока употреблять это слово. Если же мы начнемъ [анализщ овать но- выхъ людей со стороны соотвѣтствія ихъ жизни съ ихъ идеями, то, конечно, мы на каждомъ шагу долж- ны будемъ терпѣть самое горькое разочарованіе: мы встрѣтимъ не мало людей, которые проповѣдуютъ, что жизнь должна быть основана на трудѣ, а сами без- дѣльничаютъ; людей твердящихъ о самостоятельности и постоянно находящихся подъ чьимъ нибудь влія- ніемъ; людей, твердящихъ о братствѣ, и собирающихъ деньги въ своіо потаенную копилку съ самымъ чер- ствымъ эгоизмомъ. Въ романахъ, которые мы будемъ разбирать, мы найдемъ обильные факты такйхъ безо- 6разій/и мы постараемся показать въ своемъ мѣстѣ, что если и встрѣчаются въ жизни эти безобразія,! то идеи, которыми они прикрываются, нисколько въ этомъ не виноваты, а виновата прошлая жизнь нашего об- щества со всѣми ея условіями. Но идеалисты не обра- щаютъ вниманія на законы природы и на зависимость нравственнаго міра человѣка не отъ однѣхъ идей, а главнымъ образомъ отъ условій жизни. Ища повсюду строгаго соотвѣтствія между идеею и фактомъ, они приходятъ въ ужасъ отъ перваго встрѣчнаго проти- ворѣчія въ жизни, впадаютъ въ отчаяніе, подымаютъ вопли о невозможности какого либо прогресса въ ра- стлѣнной средѣ, или же на безобразія жизни смотрятъ, какъ на слѣдствія безобразія новыхъ идей и, отвергая послѣднія, устремляются вспять и начинаютъ покло- няться старымъ кумирамъ, видя въ нихъ единствен- ное спасеніе. Однимъ изъ такйхъ воплей идеализма о нищетѣ міра сего представляется романъ Писемскаго „Взба- ламученное море". Въ романѣ своемъ Писемскій представляетъ на- ше общество въ видѣ безотраднаго моря, на поверхно- сти котораго онъ замѣчаетъ много радужныхъ отли- вовъ, но въ глубинѣ таится страшная бездна самыхъ отвратительныхъ чудовищъ, безкровныхъ рыбъ и мерзкихъ улитокъ, приросшихъ къ камняиъ, покры- тымъ скользкою вонючею тиною. Въ первыхъ двухъ частяхъ романа писатель не пожалѣлъ мрачныхъ кра- сокъ, чтобы изобразить намъ нашу прошлую жизнь во всей ея безобразной наготѣ, покрытой всевозможными болячками. На первомъ планѣ рисуется передъ нами герой романа Ваклановъ. Авторъ относится къ нему очень снисходительно въ четвертой части романа, опредѣляя его такямъ образомъ: , Герой мой, во пер- выхъ, не герой, а обыкновенный смертный изъ нашей, такъ-называеюй, образованной средн. Онъ праздно выросъ, не дурно поучился (!), поетуиилъ по протек- ціи на службу, благородно и лѣниво послужилъ, вы- годно женился, совершенно не умѣлъ распоряжаться своими дѣлами, и больше мечталъ, какъ бы пошалить, порѣзвиться и поиріятнѣй провести время. Онъ пред- ставитель того разряда людей, которые до 55 года за- мирали отъ восторга въ итальянской оперѣ и считали, что это высшая точка человѣческаго назначенія на землѣ, а потомъ сейчасъ же стали; съ увлеченіемъ и вѣрою школьниковъ, читать потихоньку „Еолоколъ". Внутри, въ душѣ у этихъ господъ, нѣтъ, я думаю, никакого самодѣланія; нО за то натираться чѣмъ вамъ' угодно снаружи— величайшая способность!" Вообще типъ Бакланова удался Писемскому какъ нельзя болѣе, и можно смѣло сказать, что въ нашей литературѣ не было еще такого полнаго и цѣльнаго изображенія этого типа, какое мы видимъ въ романѣ Писемскаго. Ваклановъ есть полное олицетвореніе, людей, которые только и могутъ развиваться на поч- вѣ жизни даровой, праздной и ничѣмъ не наполнен- ной. Воспитанный на папенькиныхъ хлѣбахъ, на иол- номъ барскомъ раздольѣ, онъ уже на гимназической скамьѣ привыкъ корчить изъ себя картиннаго героя въ родѣ тѣхъ, которые встрѣчаются въ повѣстяхъ Марлинскаго, Пожавши подъ столомъ ручку своей кузинѣ, онъ уже хвастается своему товарищу Ве- нявину:. — А быжОі что я сталь къ ней въ такія отно- шенія, ири крторыхъ уже пятиться нельзя! прнба- виіъ онъ съ разетановкой. Венявинъ даже поблѣднѣіъ. — Какъ такъ? — • Такъ! " I И Аіекеандръ еще дальше закинудъ голову назадъ. — Она была, продоіжаіъ онъ, закрывая глава, — грустна, какъ падшій ' ангеіъ... Только и молила: «Что вы, что вы со мною дѣлаете?»... Но я быіъ бѣшеный, прибавилъ онъ, сжимая кулакн. Когда потомъ падшій ангелъ пококетничалъ нем- ного съ флигель-адъютантомъ, Ваклановъ воспылалъ ревностью, и уѣзжая въ Москву, въ университетъ, трагически проговорилъ: — Если я не нашелъ въ ирекрасномъ, такъ найду въ дурномъ! И картинный геройчикъ предался студенческимъ ппрушкамъ и скандаламъ, воображая, что онъ топитъ въ этомъ времяпрепровожденіи свою бурную страсть. Еакимъ представляется онъ вамъ на школьной скамьѣ, такимъ видите вы его и въ жизни: жалокъ и гадокъ онъ и тогда, когда силою растлѣваетъ въ своемъ имѣ- ніи крестьянскую дѣвушку,_н когда стыдится ѣхать