b000000898

745 ТРИ ЧЕЛОВЕКА СОРОКОВЫХЪ годов ъ. 746 софскаго, политтескаго или дитературнаго, въ то-же время вліялъ на людей самыхъ разнородныхъ взгля- довъ, будучи способенъ въ каждомъ задѣть чувстви- тельную струнку. Этимъ своимъ эклектизмомъГерценъ былъ обязанъ, какъ особенности своего общественнаго иоложенія, тажъ и всему складу жизни. Онъ очень рано началъ развиваться и могъ, такимъ образомъ, напитаться духомъ эпохи, о которой большинство его современ- никовъ получило одни блѣдныя преданія. А въ юности онъ постоянно вращался среди самыхъ раз- нообразныхъ сферъ общества, не принадлежа всецѣ- ло ни къ одной средѣ, и ни одинъ литературный кру- жокъ не завладѣлъ имъ вполнѣ, хотя въ то-же вре- мя ни одинъ не остался ему чуждымъ. Отецъ его, И. Яковлевъ, былъ одинъ изъ крупныхъ московскихъ богачей, окруженный знатною родней. Если по своему положенію, характеру и складу жиз- ни, Яковлевъ и не стоялъ въ средѣ передовой оппози- ціи двадцатыхъ годовъ, то во всякомъ случаѣ онъ принадлежалъ еще къ числу тѣхъ гордыхъ и незави- симыхъ баръ, типъ которыхъ исчезъ виослѣдствіи. Воспитанный французскимъ гувернеромъ въ домѣ на- божной тетки, онъ 16-ти лѣтъ поступидъ въ Измай- ловскій полкъ сержантомъ, нослужилъ до павлов- скаго воцаренія и вышелъ въ отставку гвардіи капи- таномъ; въ 1801 году онъ уѣхалъ за-гранщу н про- жилъ, скитаясь изъ страны въ страну, до конца 1811. года. Въ это время онъ сошелся съ матерью Герцена, семнадцатилѣтнею иѣмкой, которая, ■ увлекшись рус- скимъ бариномъ, оставила родительскій домъ, была спрятана въ русскомъ иосольствѣ въ Еасселѣ и, за- тѣмъ, въ мужскомъ платьѣ переѣхала русскую гра- ницу. Отъ этой-то романической четы родился въ Москвѣ, въ '1812 году, Александръ Ивановичъ, прозванный по матери Герценъ. Всли-бы изъ Герцена вышелъ знаменитый иолководецъ, то біографы, конечно, не замедлили-бы найти много знаиенательнаго какъ въ самомъ годѣ рожденія Герцена, такъ и въ нервыхъ происшествіяхъ его жизни, тотчасъ-же послѣ рожде- нія. Отецъ Герцена, но своей барской безпечности, откладывалъ день за день отъѣздъ изъ Москвы во время нашествія французовъ и не уснѣлъ позавтра- кать передъ отъѣздомъ, какъ Москва была уже за- нята непріятелемъ. Затѣмъ пожаръ выгналъ все се- мейство изъ дома. Они очутились безъ крова, окру- женные горящими домами и французскими войсками. На нихъ напали пьяные солдаты, при чемъ дядя Герцена, Н. И. Голохвастовъ, былъ раненъ по лицу тесакомъ, а маленькаго Герцена, еще груднаго мла- денца, солдатъ вырвадъ у кормилицы, развернудъ пеленки, обыскадъ ихъ, надѣясь найти въ нихъ за- вернутыя драгоцѣнности, затѣмъ, разодралъ ихъ и бросилъ. Завернутый въ кусокъ равендука, схвачен- наго корииліщей съ билліарда въ одномъ изъ сосѣд- нихъ домовъ, въ которыхъ бѣглецы. тщетно думали пріютиться, мяаденецъ кричмъ благимъ матошъ, такъ какъ у кормилицы его пропало молоко, и ка- кой-то французскій солдатъ сжалился надъ нимъ, давши малюткѣ кусокъ хлѣбнаго мякиша, размочен- наго водой. Вся эта исторія кончилась тѣмъ, что всѣхъ ихъ забрали въ плѣнъ и потомъ отца Герцена выпустили изъ Москвы съ семействомъ подъ тѣмъ условіемъ, чтобы онъ отвезъ къ императору Але- ксандру письмо отъ Наполеона. Разсказы о пожарѣ Москвы, о Вородинскомъ сра- женіи, о Верезинѣ, о взятіи Парижа были колыбедь- ною пѣснью Герцена. Мать его и прислуга, отецъ и Вѣра Артамоновна (няня Герцена) безирестанно воз- вращались къ грозному времени, поразившему ихъ такъ недавно, такъ близко и круто. Потомъ возвра- тившіеся генералы и офицеры стали наѣзжать въ Москву. Старые сослуживцы отца Герцена по Измай- ловскому полку, теперь участники, покрытые славой, едва окончившейся кровавой борьбы, часто бывали у него. Они отдыхали отъ своихъ трудовъ и дѣлъ, раз- сказывая ихъ. Это было дѣйствитедьно самое блестя- щее время петербургскаго періода; сознаніе силы да- вало новую жизнь; дѣда и заботы, казалось, были отложены на завтра, теперь хотѣлось попировать на радостяхъ побѣды. Тутъ Герценъ еще больше наслу- шался о войнѣ, чѣмъ отъ Вѣры Артамоновны. Онъ очень любидъ разсказы графа Милорадовича, который говорилъ съ чрезвычайною живостью, съ гроикимъ сиѣхомъ, и Герценъ не разъ засыпалъ подъ цихъ на диванѣ за его спиной. Разужѣется, при такой обста- новкѣ, Герценъ былъ отчаянный иатріотъ и собирал- ся въ полкъ... Посдѣ нашествія французовъ, отецъ Герцена сно- ва поселился въ Москвѣ и зажилъ тажъ въ затвор- ничествѣ, представляя изъ себя одного изъ тѣхъ не- довольныхъ и презирающихъ всѣхъ и все, кромѣ себя, баръ, которые во множествѣ проживали въ Москвѣ въ то время, засѣдая въ своихъ домахъ, какъ иедвѣди въ берлогахъ. Считая каждое чувство сентименталь- ностью, малѣйшую откровенность фамильярностью, старикъ вѣчно былъ сдержанъ и сосредоточенъ, не допуская къ себѣ ни одного человѣка дадѣе предѣ- ловъ холодной, свѣтской учтивости. Разумѣется, онъ не былъ счастдивъ; всегда на сторожѣ, всѣмъ недо- вольный, онъ видѣлъ съ стѣсненныыъ сердцеиъ не- пріязненныя чувства, вызванныя ниъ у всѣхъ до- мапшихъ; онъ видѣлъ, какъ улыбка пропадала съ лица, какъ останавливалась рѣчь, когда онъ входнлъ; онъ говорилъ объ этомъ съ наемѣшкоЁ, съ досэдоі, но не дѣладъ ни одной уступки е шелъ съ ве.ішча1- шею настойчивостью своею дорогой. Насмѣнша, жро- нія, холодная, язвительная и полная презрѣнія, бшо орудіе, которымъ онъ владѣлъ артистнческн, онъ его равно унотреблялъ противъ всѣхъ. Въ первую юность многое можно скорѣе вынести, нежели итыняте, и Герценъ, въ самоиъ дѣлѣ, удалялся отъ отца и велъ противъ него маленькую войну, соединяясь съ слу- гами и служанками. Ко всему остальному отецъ увѣрилъ себя, что онъ опасно боленъ и безпрѳстанно лечился; свѳрхъ домо- ваго лекаря, къ нему ѣздили два или три доктора, и онъ дѣлалъ, по крайней мѣрѣ, три консиліума въ годъ. Гости, видя постоянно ненріязненныі вщъ его и слу- шая однѣ жалобы на здоровье, которое далеко не бы- ло такъ дурно, рѣдѣли. Онъ сердился на это, но ни одного человѣка не упрекнулъ, не пригдасилъ. Страш- ная скука царила въ домѣ, особенно въ безконечные