b000000898

743 три человѣка сороковыхъ годов ъ. 744 натіяжи, способностями, веѣмъ и каждому онъ го- товь быжъ дарить свои совѣты, указанія, помощь. Мать, незнающая, что дѣлать со своимъ сыномъ, какъ его воспнтывать, гдѣ учить, обращалась къ Гранов- скому. Онъ принимадъ ее у себя, ѣхаіъ къ ней, го- ворилъ съ ней и сбшомъ , давалъ совѣты и настав- ленія, и испошялъ это будто по обязанности. Учи- тель, ищущій мѣста, педаготъ или гувернеръ-ино- странецъ, дитераторъ или молодой ученый, къ нему же обращались за совѣтомъ, рекомендаціей, нужною книгой, часто за однимъ сочуветвіемъ или одобре- ніемъ своимъ намѣі)еніямъ и предпріятіямъ. Много расточалъ Грановскій на все это своихъ сидъ и спо- собноетей; сколько добра было посѣяно такою щед- ростью — кто это знаетъ, кто скажетъ?». Какъ относительно студентовъ Грановскій не огра- ничивался однѣіш университетскими лекціями, такъ и для публики онъ не ограничивался одними публичны- ми чтеніями. Онъ нерѣдко читалъ домашнія лекціи своимъ друзьямъ въ Москвѣ и въ нровинціи. Такъ, лѣтомъ въ 1849 году, въ.Порѣчьѣ, имѣніи бывшаго министра нросвѣщенія графа С. С. Уварова, онъ чи- талъ ,0 нереходныхъ эпохахъ въ исторіи человѣче- ства". Все ЭТО ясно показываетъ, что живое слово пе- редъ толпой было не одною только профессіей Гранов- скзго, но его насущною потребностью, его жизнью. Да и по всѣмъ своимъ привычкамъ — это былъ чело- вѣкъ отнюдь не кабинетный, нанротивъ того, вполнѣ общественный. Его постоянно влекли къ себѣ большія собранія, балы, клубы, обѣды; онъ всегда былъ тамъ, гдѣ много народу, шуму и свѣту. Ему-бы слѣдовало жить совсѣмъ не среди нашего общества, которое въ своей крайней пустотѣ и ничтожествѣ только и могло предоставить Грановскому, что ухаживаніе за пошлы- ми свѣтскими львицами, пикники, танцы да карты. Его могла-бы удовлетворить только жизнь, полная одушевленнаго, разумнаго общественнаго движенія. . Только среди общества политически-зрѣлаго талантъ его могъ-бы вполнѣ развернуться; конечно, и убѣж- денія его могли-бы выработаться и сдѣлаться болѣе твердыми и систематическими. Но и при данной обста- новкѣ жизни, какъ человѣкъ общественный, Гранов- скій^ѣзко отличался этимъ отъ весьма многихъ изъ своихъ друзей, которые, нанротивъ того, въ ирезри- тельномъ взглядѣ на толну, въ удаленіи отъ свѣта и замыканіи въ тѣсные кружки видѣли всю сущность своей оппозищіи и главное условіе осуществленія сво- ихъ идеаловъ. VI. На личность Герцена у насъ привыкли смотрѣть, какъ на демона отрицанія и сомнѣнія, который чуть не съ колыбели отвергъ все святое, всю жизнь только и дѣладъ, что отрицалъ и разрушалъ, заразндъ зтнмъ цѣлое поколѣніе ипокончилъ тѣмъ, что оторвался отъ родной ночвы, разрушнлъ всякія связи съ своею ро- диной и былъ, въ свою очередь, забытъ ею. Такой стереотипно-мелодраматическій взглядъ дѣлаетъ лич- ность Герцена совершенно какой-то загадкой, случай- ныыъ, безсвязнымъ явденіемъ,басносдовнымъ минотав- ромъ, который Вогъ-вѣсть изъ какихъ странъ и за- чѣмъ приплылъ къ морскому берегу, поѣлъ всѣхъ дѣ- тей въ прибрежномъ городѣ и уплылъ обратно въ мо- ре. Не ищите здѣсь какой-либо органической связи личности Герцена съ эпохой, въ которую онъ жилъ, не ищите обоюднаго вліянія его на эпоху и эпохи на него. Людямъ подобнаго взгляда кажется, что не явись Герценъ— и весь ходъ нашего развитая былъ-бы иной. Но иочему-же вдругъ, ни съ того, ни съ сего, явился онъ и развился въ такую экстраординародную форму? Да такъ, вдругъ, ни съ того, ни съ сего, пришла че- ловѣку такая блажь въ голову, онъ и сдѣлался рус- скимъ Мефистофелемъ. Между тѣіъ, на сажомъ дѣлѣ, оставляя въ сторо- нѣ его политическія увлеченія и заграничную дѣятель- ность, такъ-какъ, безъ сомнѣнія, не настало еще вре- мя судить объ этомъ, беря въ разсчетъ только его ли- тературную дѣятельность въ Россіи, иеріодъ, въ ко- торый онъ еще развивался вмѣстѣ и рука объ руку съ развитіемъ его вѣка, въ который слагалось его міро- созерцаніе, устанавливались взгляды на жизнь и лю- дей, мы не только не видимъ, чтобы Герценъ стоялъ особнякомъ и былъ исключительно выродкомъ изъ массы своихъ современниковъ; нанротивъ того, мы мо- жѳмъ назвать его вполнѣ произведеніемъ своего вѣка, потому что ни на одномъ изъ дѣятелей разбираемой нами эпохи не отразился вѣкъ такъ полно и всесто- ронне, во всѣхъ. своихъ нереходахъ, какъ на лично- сти Герцена. Всѣ прочіе передовые дѣятелн выража- ютъ собою тотъ или другой моментъ переходнаго про- цесса, выражаютъ часто весьма рѣзко и оиредѣленно, но, въ то-же время, вполнѣ исчерпываются этимъ мо- ментомъ. Въ личности-же Герцена вы видите наслое- ніе всѣхъ прогресивныхъ нанравленіі, господство- вавшихъ въ нашей литературѣ начиная съдвадцатыхъ годовъ и до 60-го. Такимъ образомъ, Полевой, Одоёв- скіи, Чаадаевъ, Веневитиновъ, Варатынскій всецѣло нринадлежатъ къ' 20-мъ годамъ. Бѣлинскій, какъ ни видоизмѣнялись его взгляды, въ основѣ своей остался эстетикомъ надеждинской школы. Грановскій является вполнѣ произведеніемъ сороковыхъ годовъ. У всѣхъ этихъ дѣятелей нреобладаюпцй складъ мысли остался тотъ, который они пріобрѣли нодъ вліяніемъ идей, господствовавшихъ въ наукѣ и литературѣ въ цвѣту- щее время ихъ жизни, отъ 20-ти до 25-тн лѣтъ, мно- го до 30-ти. Всѣ они кончаютъ ЗО-ми годами, очень смутно понимая дальнѣишее движеніе, или, нанротивъ того, начинаютъ ими, вынося изъ прежней эпохи весь- ма неоиредѣленныя и блѣдныя традиціи. Между тѣмъ, Герцена вы можете отнести къ каждому изъ момен- товъ развитія, пережитаго нашимъ обществомъ съ двадцатыхъ годовъ, и въ то-же время ни къ одному исключительно. Такъ, напримѣръ, онъ является пе- редъ нами вполнѣ человѣкомъ двадцатыхъ годовъ, такъ-какъ духъ этой эпохи, дѣйствуя на него въ дѣт- ствѣ, опредѣяидъ характеръ всей его жизни; въ та- кой-же степени онъ и шеллингистъ тридцатыхъ го- довъ, особенно въ своихъ нослѣдующихъ сочиненіяхъ, основные взгляды которыхъ наиоминаютъ вамъ кн. Одоевскаго. Не менѣе того онъ и гегеліанецъ-занад- никъ нетербургскаго кружка Бѣлинскаго; затѣмъ, фейербахистъ иятидесятыхъ годовъ. Всѣ эти направ- леніясъ одинаковою рѣзкостью отразились въ Герценѣ, и очень можетъ быть, въ этомъ характерѣ развитія заключается секретъ его вліянія на эпоху: почему онъ, не проповѣдуя никакого опредѣленнаго ученія фило-