b000000898

741 ТРИ ЧЕЛОВѢКА СОРОКОВЫХЪ годовъ. 742 сомнѣнно еще болѣе сильное и благотворное вліяніе ішѣлъ Грановскій на толпу своихъ юныхъ слушате- лей — учащейся молодежи. Въ этомъ отношеціи мы должны отдать справедливость Грановскому, что, не- смотря на то, что лекціи его оказывали на студентовъ вліяніе, конечно, неизмѣримо болѣе благотворное, чѣиъ лекціи шногнхъ другихъ профессоровъ, читавшихъ въ то время въ московскомъ университетѣ, онъ не ду- малъ, что однииъ чтеніѳмъ казенныхъ лекцій всѣ обя- занности его въ отношеніи къ студентаиъ исполнены и всѣ счеты покончены. Онъ не принадлежалъ къ чи- слу тѣхъ профессоровъ, которые смотрятъ на свою профессію съ чисто чиновничьей точки зрѣнія, какъ на казенную службу изъ-за куска хлѣба, отбылъ ее и съ колокольни долой, которые отдѣляютъ непроницае- мою стѣной себя отъ студентовъ и до такой степени позволяютъ себѣ забываться въ своей профессорской важности, что начинаютъ смотрѣть на студентовъ, какъ въ старину важные баре смотрѣли на своихъ крестьянъ, то-есть, что студентовъ слѣдуетъ держать отъ себя въ почтительномъ отдаленіи и не спускаться до разговоровъ съ ними, иначе они могутъ забыться. Грановскій съ самаго постуиленія своего въ универ- ситетъ иоставилъ себя совершенно на иную ногу. «Случаюсь — говоритъ біографъ — что утомленный посѣтжтелямн, онъ спасался бѣгствомъ жзъ дома, но студентовъ онъ принималъ ежедневно. Его совѣ- ты, участіе, книги были къ ихъ услугажъ. «Мнѣ, по пріѣздѣ сюда, совѣтовали держать себя подалѣе отъ студентовъ, потому что они легко забываются — ■ пнсалъ онъ къ Станкевичу еще вскорѣ по пріѣздѣ въ Москву (25-го ноября 1839 года).— Я не, послу- шался и хорошо сдѣлалъ. Въ исполненіи моихъ обязанностей я не сдѣлаю никакой уступки, но внѣ этихъ обязанностей мнѣ нельзя запретить быть прія- телемъ со студентами. Примѣромъ мнѣ елудштъ въ, этомъ отношеніи Р., который давно ординарный, хо- рошо знаетъ нравы студентовъ и позводяетъ имъ ' обращаться съ собою, какъ съ товарищемъ: они го- ворятъ ему, когда онъ дурно читалъ и т. д. Это не мѣшаетъ ему на экзаменѣ ставить пріятелямъ сво- имъ нули и единицы, за. что. они вовсе не сердят- ся, потому что привыкли. Еаждый знаетъ, чего онъ стоить, и не требуетъ боіѣе... Разумѣется, что ино- гда случается ошибаться — приходитъ студентъ, по- казываетъ большое участіе къ наукѣ, проситъ совѣ- товъ и книгъ, а оказывается, что это тонкая поли- тика; но, вѣдь, безъ этого нигдѣ нельзя обойтись». Но Грановскій не ограничивался одними совѣтами и рекомендаціями книгъ. Очень часто собиралъ онъ къ себѣ лучшихъ студентовъ и читалъ домашнія лек- ціи, который, будучи свободны отъ всякихъ цензур- ныхъ стѣсненій, по всей вѣроятности, еще благотвор- нѣе вліяли на молодыхъ людей, чѣмъ чтенія въ стѣ- нахъ университета. Подобныя отношенія къ студен- таиъ, которыхъ такъ опасались нѣкоторые профессо- ра, не только-что не повели Грановскаго къ какимъ- нибудь иепріятнымъ столкновеніямъ со своими слуша- телями, но, напротивъ того, при своемъ вліяніи на молодежь, онъ имѣлъ возможность одною силою убѣж- денія и теплой, дружеской рѣчи^^держивать въ гра- ницахъ молодые, горячіе порывы, которые въ то вре- мя наказывались иногда на ряду съ самыми тяжкими уголовными нреступленіями. Такъ, напримѣръ, защи- щеніе диссертаціи Грановскимъ 21-го февраля 1845 года сопровождалось такнми-же шумными оваціями, какъ и окончаніе чтенія публичныхъ іекцій въ 1843 году, при чемъ студенты и слушатели не ограничились уже одними одобреніями любимому диспутанту, но присоединили къ нимъ шиканья и свистки нѣкоторымъ изъ его противниковъ. Друзья послѣднихъ не замед- лили распустить по Москвѣ слухъ, что въ уннверси- тетѣ былъ бунтъ. Такая молва въ то время могла при- вести Богъ-вѣсть къ какимъ послѣдствіямъ. Желая прекратить на будущее время повтореніе подобныхъ овацій съ цѣлію избѣжанія излишнихъ непріятностей, которымъ могли-бы подвергнуться юноши, Грановскій, въ одной изъ первыхъ лекцій послѣ диспута, обратил- ся къ своимъ слушателямъ съ заиѣчательною рѣчью. Рѣчь эта можетъ служить образцомъ того, какъ мо- жетъ и долженъ говорить профессоръ со студентами. Тутъ вы не видите и тѣни какого-либо надменнаго на- чальническаго тона, укоризнъ, распеканья, застращи- ванья; тутъ профессоръ не становится во враждебный лагерь относительно студента, не видитъ въ немъ не- премѣнно крамольника, который готовъ низвергнуть всѣ существуюпце порядки изъ одной любви къ раз- рушенію, и не считаетъ необходимымъ обѣщать какъ можно болѣе строгихъ мѣръ взысканій, чтобы остано- вить и обуздать этого крамо.іьника. Мы нарочно при- водиіиъ всю эту рѣчь цѣликоиъ, потому что она нред- ставляетъ Грановскаго съ самой свѣтлой его стороны. «Милостивые государи! «Благодарю васъ за тотъ пріемъ, которымъ вы почтили меня 21-го февраля. Онъ меня еще болѣе привязалъ къ университету и къ вамъ, мм. гг.. Въ этотъ день я получилъ самую благородную и самую * драгоцѣнную награду, какую только вюгъ ожидать преподаватель. Теперь отношенія наши уяснились; поэтому, я думаю, мм. гг., что впередъ внѣшнія из- ■ііянія вашихъ чувствъ будутъ излишни, точно такъ, какъ меліду двумя старинными, испытанными друзь- ями излишни новыя увѣренія въ друлібѣ. Теперь эти рукоплееканія могутъ только обратить на насъ вни- маніе. Я прошу васъ, мм. гг., не перетолковывайте этихъ словъ въ дурную сторону. Я говорю не изъ страха за себя, даже не изъ страха за васъ, мм. гг.— я знаю, что страхомъ васъ нельзя остановить. Меня заотавляютъ говорить причины бодѣе разумныя., .бо- іѣе достойный меня и васъ. Мы равно, и вы, и я, принадлежимъ къ молодому поколѣнію — тому поко- лѣнію, въ рукахъ котораго лшзнь и будущность. И вамъ, и мнѣ предстоитъ благородное и, надѣюсь, дол- гое служ.еніѳ нашей ве.текой Россіи, Росеіи, преоб- разованной Петромъ, Росеіи, идущей впередъ и съ равнымъ презрѣніемъ внимающей и клеветамъ ино- земцевъ, которые видять въ наеъ только легкомыс- ленныхъ подралителей западнымъ формамъ, безъ вея- каго собственнаго содержанія, и историческимъ жа- лобамъ людей, которые жобятъ не живую Русь, а ветхій призракъ, вызванный ими изъ могилы, и не- честно преклоняются предъ кумиромъ, созданнымъ ихъ празднымъ воображеніемъ. Цобережемъ-лю себя на великое слулшніе. Въ заключеніе скаЯсу вамъ, мм. гг., что гдѣ-бы то ни было и когда-бы то ни было, если кто-нибудь изъ васъ придетъ ко мнѣ во имя 21-го февраля, тотъ найдетъ во мнѣ прианательнаго и благодарнаго брата». Замѣчательно, что какъ держалъ себя Грановскій но отиошенію къ студентамъ, такъ-же относился онъ и ко всему обществу. Такъ-же двери его были откры- ты для всѣхъ. «Онъ никогда не скупился— говоритъ біографъ — своимъ временемъ и участіемъ; онъ готовъ былъ дѣ- інться со всѣми и каждымъ своими талантами, «а- 24*